ОСОБОЕ МНЕНИЕ

ХОДОРКОВСКИЙ И ЛЕБЕДЕВ: БЕЗ ВИНЫ ВИНОВАТЫЕ

2012-02-04T10:39:00.003+03:00

״ВТОРОЕ ДЕЛОЮКОСА״:

РЕКВИЕМ ПО ПРАВОСУДИЮ?

11.05.2011

Итак,процесс по ″второму делу ЮКОСА″ вплотную приблизился к завершению: 24 маясудебная коллегия Мосгорсуда по уголовным делам должна будет принять решение покассационным жалобам на приговор, вынесенный в конце прошлого года М.Ходорковскому и П. Лебедеву. И если эта дата не будет перенесена на более поздний срок, в тотже день приговор либо вступит в законную силу – в первозданном виде или сизменениями, либо будет отменен, либо отправится на новое судебноеразбирательство (УПК РФ, ст. 378).

Какой вердикт вынесет Мосгорсуд - гадать смысла нет. Можнопредположить, однако, что шансы на отмену приговора сегодня близки кнулевым – если только в окончательномварианте обжалования не появится каких-либо принципиально новых фактов илиаргументов, способных убедить судейскую коллегию в правовой ущербности приговора. Накопившаяся за последние месяцы информация,однако, не позволяет полагать, что ″команда Ходорковского″ готовит длякассационной коллегии какие-то сюрпризы, способные повернуть исход дела в пользу подсудимых.

В самом общем виде стратегию грядущей защиты М. Ходорковского и П. Лебедеваизложил еще в начале января адвокат Ю. Шмидт: «В нашей жалобе мыпродемонстрируем абсурдность обвинений, выдвинутых против М. Ходорковского,начиная с неправдоподобного обвинения в хищении всей нефти, добытой ″ЮКОСом″ зашестилетний период. Мы оспорим также процедуры, применявшиеся на судеДанилкина. Судья систематически отклонял ходатайства защиты о приобщении к делудокументальных свидетельств, о вызове в суд свидетелей и о заслушиваниипоказаний экспертов» (Khaleej Times, 2 January 2011 -ежедневная газета, выходит в Объединенных Арабских Эмиратах).

Вжалобе, направленной в Мосгорсуд еще 24января, М. Ходорковский уточняет свою позицию: выводы обвинительного приговора насчет операций с нефтью между ״ЮКОСом״и его дочерними добывающими предприятиями противоречат фактам, установленным напроцессе в Хамовниках и в решенияхнекоторых других судебных инстанций, причем значительная часть его показаний идоводов судьей В. Данилкиным просто проигнорирована (http://khodorkovsky.ru/mbk/statements/15840.html). В значительно боле развернутом виде, но в том же ключепретензии подсудимых представлены в дополнительной кассационной жалобе,поданной П. Лебедевым 5 мая (http://khodorkovsky.ru/lebedev/statements/2011/05/05/16140.html). Наиболее пространно доводы в пользу отмены приговоракак неправосудного изложены в жалобе адвокатов М. Ходорковского и П. Лебедеваот 29 апреля с.г. (http://khodorkovsky.ru/cassation/16138.html).

Создается, однако,впечатление, что все аргументы, содержащиеся в этих жалобах, уже звучали напроцессе в Хамовниках. Никакого впечатления на судью В. Данилкина они непроизвели. Окажется ли кассационная инстанция более восприимчивой к доводамподсудимых и их защиты – покажет недалекое будущее.

Нельзя, в то жевремя, исключать и возможности появления в Мосгорсуде и новых доказательств правовойущербности приговора.

Одним из них может стать,на мой взгляд, обвинение судьи В. Данилкина в лжесвидетельстве.

24 февраля в программе «Человек и закон» председатель Хамовнического суда сообщил десяткам миллионов телезрителей: «Приговор [М.Ходорковскому и П. Лебедеву] (Здесь и ниже текст в квадратныхскобках – мой. Ю. Б.) написан мною,приговор мой написан осознанно. Я подписал этот приговор, я его провозгласил ия несу ответственность за этот приговор до конца дней своих» (http://www.1tv.ru/sprojects_edition/si21/fi7849).

Втом, что председатель Хамовнического суда лично подписал и провозгласил вердикт,сомнений нет. Куда меньше доверия к утверждению В. Данилкина, будто приговорнаписан им лично. К. Ривкин, адвокат П.Лебедева, например, считает, что 75процентов текста приговора практически дословно повторяют обвинительноезаключение по ″второму делу ЮКОСа″, составленное следователями еще до началапроцесса в Хамовниках (http://khodorkovsky.ru/defense/comments/15958.html).Анализвердикта не позволяет отвергать с порога такое утверждение.

Вот лишь один из многочисленных примеров: слева –выдержка из ″Обвинительного заключения″,завизированного еще до начала процесса заместителем генерального прокурора В.Гринем, справа – цитата из приговора, вынесенного В. Данилкиным почти два годаспустя.

ОЗ, т.8, с. 1763

14 февраля 2009 г.

Приговор, сс 8-9

27 декабря 2010 г.

Лебедев, действуя по указанию Ходорковского, в мае 1997 г. пригласил к себе в служебный кабинет МФО «Менатеп» по адресу: г. Москва, Колпачный переулок, д.5/4, работников подконтрольного ему СП «РТТ» Анилиониса Г. П., Гулина В. Б. и работников управления по сбыту нефтепродуктов ЗАО «ЮКОС-ЭП» и дал им указание организовать противоправное и безвозмездное изъятие всей добываемой нефти у акционерных обществ «Юганскнефтегаз», «Самаранефтегаз» и Томскнефть» ВНК (аббревиатура для холдинга ״Восточная нефтяная компания״. – Ю. Б.), оформляя при этом подложные договоры (генеральные соглашения) купли-продажи нефти ОАО «НК ״ЮКОС״» или подконтрольной для организованной группы компанией, заре-
гистрированной в ЗАТО (аббревиатура для термина «закрытое административно-территориальное образование») под видом скважинной жидкости по заниженным ценам.

Лебедев П.Л., действуя по указанию Ходорковского М.Б., в мае 1997 г. пригласил к себе в служебный кабинет МФО «Менатеп» по адресу: г. Москва, Колпачный переулок, д. 5/4, работников подконтрольного ему СП «РТТ» ~~Анилиониса Г.П., Гулина В.Б~~.и работников управления по сбыту нефтепродуктов ЗАО «ЮКОС ЭП» и дал им указание организовать противоправное и безвозмездное изъятие всей добываемой нефти у акционерных обществ «Юганскнефтегаз», «Самаранефтегаз» и «Томскнефть» ВНК, оформляя при этом подложные договоры (генеральные соглашения) купли-продажи нефти ОАО «НК ״ЮКОС״» или подконтрольной для организованной группы компанией, зарегистрированной в ЗАТО, под видом скважинной жидкости по заниженным ценам.

Вклад федерального судьи всоставление этого пассажа заметить трудно, но можно. Как человек интеллигентный, В. Данилкин,во-первых, уважил подсудимых, добавив инициалы к их фамилиям. Во-вторых,вычеркнул за ненадобностью двух лиц, не имевших прямого отношения ко ″второмуделу ЮКОСа″. И счел такую правку достаточной для объявления этой части трудовГенпрокуратуры своей собственной. Похоже, поспешил. Признав свое авторство, судья, сам того нежелая, взял на себя ответственность и заогрехи следствия.

Во-первых, П.Лебедев не мог в мае 1997 г. давать подчиненным указания ״оформлять … генеральные соглашения…купли-продажи нефти״: эти документы,устанавливавшие обязательные для сторонорганизационные условия для сделок купли – продажи, были подписаны ״ЮКОСом״ с ״Юганскнефтегазом״и ״Самаранефтегазом״ еще в июле 1996 г. (ОЗ, т.1, с. 6).

Во-вторых,никаких договоров купли – продажи скважиной жидкости во взаимоотношениях между ״ЮКОСом״и добывающими компаниями не существовало. ״ЮКОС״ покупал у этих компаний нескважинную жидкость с содержавшейся в ней нефтью, а нефть, очищенную самимидобывающими предприятиями от посторонних примесей.

В-третьих, П.Лебедев не мог в мае 1997 г. давать подчиненным указания навязывать подложныедоговоры акционерному обществу ″Томскнефть″: вплоть до декабря 97-го ″командаХодорковского″ никакого влияния на это АО не имела, поскольку без малого 90%акций холдинга ״Восточная нефтяная компания״, которому принадлежала и ״Томскнефть״,находились в собственности государства (khodorkovsky.ru/media/PLL_21_apr_fin.pdf).

В-четвертых, не мог П.Лебедев в мае 1997 г. давать какие-либо указания сотрудникам ЗАО ″ЮКОСЭП″: оно было учреждено лишь в июле 1998г. (ОЗ, т.1, с.7; т.11, сс . 2699 –2700).

Наконец, в-пятых.В. Данилкин либо действительно не понимает, либо умышленно искажает сутьгенеральных соглашений, когда пишет в приговоре, будто по этим документам «вся нефть, принадлежащая нефтедобывающимпредприятиям, перешла во владение подсудимым Ходорковскому М.Б., Лебедеву П.Л.и другим членам организованной группы» (Приговор, с. 601). Генеральные соглашения определяли лишь общиепринципы и порядок взаимоотношений между ״ЮКОСом״ и добывающими предприятиями.Переход ״всей нефти во владение к подсудимым״ ими не предусматривался.Предусматривалась же реализация нефти по договорам купли – продажи, причемпродаваться нефть должна была не «членам организованной группы», а юридическомулицу ״ЮКОС״.

Соответствиеэтих соглашений законодательству было подтверждено решениями несколькихарбитражных судов России. Федеральный закон об арбитражных судах в РФ (ст. 7)гласит: «Вступившие взаконную силу судебные акты… арбитражных судов обязательны для всехгосударственных органов… и подлежат исполнению на всей территории РоссийскойФедерации». Прокуратура, однако, эти акты игнорирует, хотя ипризвана надзирать за исполнением законов.

Мелочи,конечно. Но когда на таких ″мелочах″ обустраивается доказательство тяжкогопреступления, поневоле возникают сомнения в достоверности всейдоказательственной базы уголовного дела.

Одновременноставится под сомнение и независимость суда, коль скоро с головы до пятнезависимый федеральный судья подписывает обвинительный приговор гражданамРоссийской Федерации, не утруждая себя проверкой доказательств, подкинутыхследствием. Во всех таких случаях судьи– хотят они того или нет - придают своим приговорам антиконституционныйхарактер, поскольку демонстрируют зависимость от доводов и выводов прокуратурыи тем ״мочат״ в судебной камере принцип судейской независимости,провозглашаемый ст. 120 Конституции РФ.

Можнобыло бы, конечно, списать подобные ״проколы״ приговора на какие-тообстоятельства, оправдывающие В. Данилкина. Проблема, однако, в том, что судья,вынося М. Ходорковскому и П. Лебедеву обвинительный приговор, без проверки присвоил не только грубые ошибкиследствия, но и всю его обвинительную концепцию.

Конечно,возможность зеркального совпадения мнений прокуратуры и суда исключать нельзя.Но воспроизведение в приговоре сочиненных следствием фальсификаций можетговорить лишь об изначальной готовности суда копировать версию государственногообвинения, не проверяя достоверности представленных им доказательств.

Приглядимся повнимательнее к плодам такогосотрудничества.

Какизвестно, на ״втором процессе по делу ЮКОСа״ прокуратура предъявила М. Ходорковскому и П. Лебедеву обвинение по ст.160 Уголовного Кодекса РФ - в присвоении без малого 350 миллионов тонн нефти,добытой акционерными обществами ״Самаранефтегаз״, ״Томскнефть״ и״Юганскнефтегаз״ в 1998 – 2003 гг. Своим приговором В. Данилкин признал обоснованностьи справедливость этого обвинения. Реакция – нормальная. Но только при условии,что государственное обвинение выполнило свою работу беспристрастно иквалифицированно, как того и требует закон. Но удовлетворяли ли трудыпрокуроров этим требованиям?

В ״Обвинительномзаключении״ многократно повторяется: М. Ходорковский и П. Лебедев совершилихищение чужой нефти ״ПУТЕМ ПРИСВОЕНИЯ״ (Здесь и ниже выделено мной. – Ю. Б.).

Отстаивает этот вывод и В.Данилкин, когда начинает свой приговор с заявления: «Ходорковский М.Б. иЛебедев П.Л. совершили присвоение, то есть хищение чужого имущества…» (http://khodorkovsky.ru/khamovnichesky_court/prosecution/2011/01/16/15808.html,с.3 ; ниже -

״Приговор״)

Ст. 160 УК РФ определяет присвоение как ״хищение чужогоимущества, ВВЕРЕННОГО виновному״. Следовательно, обвинять М. Ходорковского и П.Лебедева в совершении преступления можно было бы, лишь доказав предварительно,что добывающие компании на протяжении шести лет из месяца в месяц вверялиподсудимым всю свою нефть. Не продавали, не дарили, не передавали длякомиссионной продажи, а именно вверяли. А похитители из месяца в месяц этунефть присваивали с молчаливого согласия жертв.

Но что же представляет собой ״вверение имущества״?

Ст. 1012 ГК РФ характеризует переход имущества в доверительное управление каксделку по передаче собственником своегоимущества какому-либо стороннему лицу для управления вверенным добром винтересах самого собственника. При этом подчеркивается: «Передача имущества вдоверительное управление невлечет перехода права собственности на него к доверительному управляющему».

Еще один важный нюанс: собственник вверяет свое имуществоуправляющему временно, на срок, по истечении которого это имущество должно бытьвозвращено собственнику. Если управляющий по тем или иным причинам не выполняет это требование, возникает признакприсвоения вверенного имущества.

При такой конструкции вверения лицо, которому нефть была переданав доверительное управление, не может ни продать ее, ни пустить в переработку:над ним всегда будет довлеть обязательство вернуть полученное собственнику. Зачемже тогда вообще брать нефть в доверительное управление?

Тем не менее, следствие выдвинуло против М. Ходорковского и П.Лебедева обвинение именно в хищенииимущества, якобы вверенного подсудимым. Но в таком случае необходимо былопрежде всего доказать, что вверение все-таки имело место.

При прочих равных условиях, эта задача решается без особоготруда. В постановлении от 27 декабря2007 г. № 51 Пленум Верховного Суда РФ определил (п. 18): присвоение может бытьсовершено лишь лицом, которое осуществляло в отношении вверенного ему чужогоимущества те или иные полномочия «в силу [своего] должностного или иногослужебного положения, договора [с собственником] либо [выданного емусобственником] специального поручения». Есть документы, подтверждающие волю собственника– тогда и спорить не о чем. Нет такихдоказательств – значит, нет и вверения.

Следствие было вынуждено признать: М. Ходорковский и П. Лебедевникаких должностей в добывающих компаниях не занимали, и потому о вверении имнефти по признаку их служебного положения не могло быть и речи. Никакихспециальных поручений подсудимым этикомпании не давали, никаких договоров с ними о вверении им нефти не заключали.

Казалось бы, эти факты должны были освободить подсудимых от обвинения вприсвоении чужой нефти. Следствие, однако, пытается преодолеть этот барьерутверждением, будто нефть ״Юганскнефтегаза״, ״Самаранефтегаза״ и ״Томскнефти״ была вверена не самим подсудимым, а лицам, «полностьюподчиненным» М. Ходорковскому и П. Лебедеву, чем якобы и пользовалисьэкс-лидеры ״ЮКОСа״ «для продолжения масштабных хищений вверенного имуществадочерних нефтедобывающих предприятий» (ОЗ, т.10, с. 2307).

״Обвинительное заключение״ уточняет:фигуранты и не обвинялись в том, «что они являлись участниками преступленийв форме исполнителей. Им вменено, что онисоздали организованную группу и руководилипреступлениями, членами организованной группы, в том числе исполнителей» (ОЗ,т. 14, с. 213).

В этом же ключе оформил свой вердикт и В. Данилкин: «Ходорковский М.Б. и Лебедев П.Л. совершилиприсвоение, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, … организованнойгруппой» (Приговор, с.3).

Так во главу угладоказательственной базы государственное обвинение вбрасывает, а судья В. Данилкинподхватывает ״ОПГ Ходорковского״. Только в первом томе ”Обвинительного заключения״ по ״второму делу ЮКОСа״ на 293-х его страницах словосочетание ”организованнаягруппа” упоминается 636 раз, в приговоре Данилкина на его 690 страницах (листаж и пагинация указаны по электроннойкопии приговора )- 823 ссылки. Такая навязчивость подчеркивает генеральную мысль стороны обвинения:если уж лично М. Ходорковскому и П. Лебедеву никто никогда никакой нефти невверял, то посадить их на скамью подсудимых и вынести им обвинительный приговорможно было, лишь приговорив их прежде к членству в ОПГ.

Чем же доказывает прокуратура существование организованной группы?

В ее документах, связанных с ”делами ЮКОСа”, упоминание об”ОПГ Ходорковского” впервыепоявляется в августе 2003 г. – в постановлении о привлечении П. Лебедева вкачестве обвиняемого по ”первому делу”. Там сообщается, что «Лебедев вступил ворганизованную Ходорковским группу еще в 1993 г» (http://law.vl.ru/analit/show_m.php?id=889&pub_name).

Утвержденное 26марта 2004 г. тогдашним первым заместителем Генерального прокурора РФ Ю.Бирюковым ”Обвинительное заключение пообвинению Лебедева П. Л.” в своейпреамбуле меняет дату: «Лебедев П.Л. … в Москве в 1994 годувошел в организованную группу лиц, созданную и руководимую … Ходорковским М.Б.»(http://archive.khodorkovsky.ru/trial/files/1174.html, с.2). Из этой формулировкиследует, что ”ОПГ Ходорковского” в 1994г. уже существовала, и Лебедев в нее”вошел”. Однако в том же документе через два десятка страниц утверждается нечто иное: «Лебедев П.Л., совместно с Ходорковскимв 1995 г. в Москве создал организованнуюгруппу и руководил её деятельностью в процессе совершения преступления» (там же, с.22).

Так кто же, в конце концов, и когдасоздал ОПГ и кто ею руководил?

Чаще всего в материалахгосударственного обвинения фигурирует утверждение, будто организованная группабыла создана «в 1994 году в Москве». Ладно, пусть будет «в 1994-м». Но почему не указан если не день, то хотя бы месяц? Или, на худой конец, время года? Пустьбудет и «в Москве». Но где? В центральном офисе банка ”Менатеп”, находившегосяпод контролем М. Ходорковского? В загородной резиденции? В ресторане каком?Или, может быть, в лондонском парке? Сколькочеловек участвовало в ”учредительном” сборище? Кто именно? Ни на одиниз этих вопросов прокуратура ответовне дает. Скорее всего, потому, что реальных доказательств возникновения группы не имеет. Нет у нее ответов. Что не помешало, однако, ниМещанскому суду, разбиравшему ״первое дело ЮКОСа״, ни Московскому городскомусуду, рассматривавшему кассационную жалобу на приговор Мещанского суда,безоговорочно признавать существование ״ОПГ Ходорковского״ и поминать еепостоянно и по любому поводу.

Ситуация – поразительная. Оказывается, что с завершением ״первогопроцесса״ прокуратура еще в 2005 г.присвоила себе возможность сажать за решетку любого гражданина РФ,бездоказательно объявив его членом преступной группы.

Не менее поразителен и тот факт, что этот правовоймини-переворот общество даже не заметило. За исключением, пожалуй, лишь деловыхкругов: ощутив скрытую угрозу своему существованию,элита предпринимательского сообщества без промедления приступила к ״ухудшению инвестиционного климата в России״,выводя свои активы за пределы нашей великой Родины.

На первых порах сталинского ״большого террора״ властьеще пыталась соблюдать хотя бы видимость объективности. В своем выступлении напроцессе по ״Делу Промпартии״ (конец 1930 года) прокурор СССР Н. Крыленко,зная, что дело сфабриковано с первой до последней строки, счел все-таки нужнымпублично оправдываться: «…какие улики могут быть? Есть ли, скажем, документы? Яспрашивал об этом. Оказывается там, где они были, там документы уничтожались. Яспрашивал: а может быть, какой-нибудь случайный остался? Было бы тщетно на этонадеяться» (Р. Медведев. О Сталине исталинизме. «Знамя», 1989, № 2, с. 183).

На такой вот доказательственной базе восемь подсудимыхбыли преданы суду. Все восемь призналисвою вину во вредительстве и в подготовке империалистической интервенции противСоветской России. Все восемь были признаны виновными и отправлены в места нестоль отдаленные. Живым вернулся лишь один. Остальные были посмертнореабилитированы. Несколько десятилетий спустя.

Прокурору СССР Н. Крыленко была уготована более яркаясудьба. В июле 1938 г. он был расстрелян на Бутовском полигоне по обвинению впринадлежности к антисоветской организации, но в 1955 г. был реабилитирован иувековечен в памяти потомков присвоением его имени улицам в Киеве и Питере, вНовочеркасске и Сыктывкаре, в Барнауле, Нефтеюганске, Махачкале. Была улицаКрыленко и в Москве, но недолго – с 1965 по 1994 гг…

Появление улиц Бирюкова, Гриня, Лахтина илиИбрагимовой нам, надеюсь, не грозит. Норазмытые контуры прошлого уже прорисовываются на процессах по ״делам ЮКОСа״.Включая и второй, где М. Ходорковский и П. Лебедев обвиняются в руководствепридуманной преступной группой.

”Обвинительное заключение” поименноперечисляет исполнителей корыстной воли. И поясняет:

1. ״имущество״ (нефть) всех трех добывающих акционерныхобществ было вверено «уставом общества» и «на основании договоров от 23 и 29сентября 1998 г.». президенту ЗАО ״ЮКОС ЭП״ Ю. Бейлину (ОЗ, т. 14, с. 220);

2. Ю. Бейлин, ״перевверил это ״имущество״ своемуподчиненному - управделами ״ЮКОС ЭП״ Р. Бурганову (ОЗ, т. 14, с. 214), а также генеральным директорам акционерных обществ״Самаранефтегаз״ и ״Юганскнефтегаз״ П. Анисимову и Т. Гильманову (ОЗ, т. 1, с. 43; Приговор, с. 16).

Эта схема, однако, покоится либо на заблуждении, либона умышленной фальсификации доказательственной базы.

Само жеследствие утверждает: добывающие компании вверили свое ״имущество״ лишьодному из четырех ״пособников״ М.Ходорковского и П. Лебедева – Ю. Бейлину. Трем другим ״подельникам״ вверял егоуже сам президент ״ЮКОС ЭП״ – акционерного общества, созданного (как утверждает следствие) «позаказу Ходорковского и членов организованной группы» специально для управления добывающими предприятиями (ОЗ, т. 1, с. 7).

Вопрос вопросов: а чем же подтверждает прокуратура вверениенефти самому Ю. Бейлину? Она отсылает любопытных к некоему «уставу общества» и к «договорам от 23 и 29сентября 1998 г.». Эти документы, однако, не могут служить доказательствами.

Начнем со ссылки на «устав общества». Отметим, что применительно к тремдобывающим компаниям следствие говорит не о трех «уставах», а об одном, стыдливо умалчивая, начей устав ссылается. Очевидно, что речь может идти об уставе только самогó ЗАО”ЮКОС ЭП״. Такой документ, несомненно,существовал. Он, однако, ни при каких обстоятельствах не мог вверять Ю. Бейлинуимущество, принадлежавшее другим акционерным компаниям: распоряжаться нефтью, втом числе и вверять ее сторонним лицам, вправе были лишь сами собственники – добывающиекомпании.

Вторым основанием правпрезидента ”ЮКОС ЭП” на вверение чужого имущества следствие называет «договорыот 23 и 29 сентября 1998 г», заключенные "ЮКОС ЭП" с каждой издобывающих компаний. Но и это утверждение не имеет доказательной силы. По той простой причине, что ״сентябрьскиедоговоры״ не имели к вверению никакого отношения.

Во взаимоотношенияхмежду юридическими лицами вверение имущества производится по договорам о доверительном управлении (см. ГК РФ, гл. 53,ст. ст. 1012 – 1025). Но таких договоров ни одна из нефтедобывающих компанийвообще никогда и ни с кем не заключала. И если сторона обвиненияутверждает, будто эти компании вверили свою нефть акционерному обществу "ЮКОСЭП" «на основании сентябрьских договоров», она умышленно или побезграмотности фальсифицирует ключевой элемент доказательственной базы.Поскольку в действительности "сентябрьские документы" представлялисобой договоры не о вверении имущества, а о передаче в "ЮКОС ЭП"функций единоличных исполнительныхорганов добывающих компаний.

По этим договорам ”ЮКОСЭП” получала право направлять в эти компании генеральных директоров ируководить их деятельностью. Чтó Ю.Бейлин и делал, выдавая своим представителям доверенности на право исполненияфункций их генеральных директоров.

Обладатели таких доверенностеймогли украсть нефть, заполучить ее мошенническим путем и т. п., но ни при каких обстоятельствах не моглиприсваивать нефть, поскольку она им не вверялась. К тому же лица, занимавшие подоверенности президента ״ЮКОС ЭП״ постыгенеральных директоров добывающих компаний, становились их наемными работниками, т. е. не могли получать имуществоэтих компаний в доверительное управление.

В число ихобязанностей входило, помимо прочего, иисполнение обязательств, принятых на себя добывающими компаниями с однойстороны и акционерным обществом ״ЮКОС״ с другой по иным договоренностям. Преждевсего – по генеральным соглашениям, заключенным ״ЮКОСом״ в июле 1996 г. с״Самаранефтегазом״ и ״Юганскнефтегазом״, а в ноябре 1998 г. и с ״Томскнефтью״.

Этими соглашениямипредусматривалось, что право собственности на всю добытую тремя акционернымиобществами нефть переходило к ״ЮКОСу״ уже на устье каждой скважины, сразу же по извлечении из недр. Отсюда следует, что даже если бы М. Ходорковский и П. Лебедев и впрямь похищали нефть, топрисвоить или украсть они могли лишь товар, принадлежавший ״ЮКОСу״. Однако, какэто подтверждается всеми доступными данными, ни одной тонны нефти у ״ЮКОСа״ запериод, охватываемый уголовным делом (1998 – 2003 гг.), похищено не было. Что иопровергает версию следствия и прильнувшего к ней судьи В. Данилкина не толькоо присвоении нефти, но и о хищении ее любым другим способом.

Теми же генеральными соглашениямипредусматривалось, что вся нефть добывающих компаний не вверялась ими, апродавалась ״ЮКОСу״ и его торговым агентам. Все контракты на поставку нефти напротяжении всех шести лет безоговорочно выполнялись. Все 350 миллионов тонн нефти, в присвоении которыхобвинялись М. Ходорковский и П. Лебедев, поступали в собственность акционерногообщества ״ЮКОС״. Все они были распроданы ״ЮКОСом״. И каждая сделка былазадокументирована, каждая оставила след в корпоративной отчетности, вбесчисленных налоговых проверках, в расчетах с бюджетом. Преступной группе жеот этих операций перепадало ровно столько, сколько обычно и причитаетсяпривидениям.

Поэтому содержащееся в приговореутверждение В. Данилкина, будто «вся нефть, принадлежащая нефтедобывающим предприятиям,перешла во владение подсудимым Ходорковскому М.Б., Лебедеву П.Л. и другимчленам организованной группы» (Приговор, с. 601), по меньшей мере, ошибочно: нефть переходила не к ״ОПГ Ходорковского״, а какционерному обществу ״ЮКОС״. Причемпереходила не просто во владение, а в собственность.

Из этих генеральныхсоглашений следует, что добывающиекомпании и ״ЮКОС״ в своих взаимоотношениях исходили не из вверения нефти, а изперемещения ее по договорам купли – продажи.

Подтвердили это уже после оглашения приговора М.Ходорковскому и П. Лебедеву и участвовавшиев процессе высокопоставленные сотрудники Генеральной прокуратуры РФ В. Лахтин иГ. Ибрагимова: «В 1998 - 1999годах нефть от добывающих компаний продавалась непосредственно ״ЮКОСу״» (״Комсомольскаяправда״, 24.01.2011) (с 2000-го года добывающиекомпании начали продавать нефть торговым агентам ״ЮКОСа״).

Казалось бы, признаниеэтого факта должно опровергать версию охищении чужой нефти путем присвоения. Но следствие и суд тут переходят к работепо принципу ״тем хуже для фактов״.

Посколькуникаких признаков хищений (״пропажи нефти״) в анналах ״ЮКОСа никем и никогда обнаружено не было, прокуратурадолжна была бы отказаться от обвинения в присвоении чужой нефти. Вместо этого,однако, в деле появляется новая ״загогулина״: все договоры купли – продажи,которые добывающие компании заключали с ״ЮКОСом״ на протяжении шести лет икоторые аккуратно выполнялись сторонами, объявляются фиктивными. В этомутверждении независимый судья В. Данилкин и государственное обвинение вновь предстают перед нами как ״близнецы-братья״:

ОЗ, т.1, с. 38

Февраль 2009 г.

Приговор, с.11

Декабрь 2010 г.

Данные договоры носили фиктивный характер, поскольку включали в себя заведомо ложные сведения о том, что покупателем нефти выступает ОАО ״НК «ЮКОС»״. Между тем Ходорковскому, Лебедеву и их сообщникам было достоверно известно, что ОАО ״НК «ЮКОС»״ фактически покупателем нефти не является, а продукция нефтедобывающими предприятиями самостоятельно отгружается непосредственно российским и зарубежным потребителям.

Данные договоры носили фиктивный характер, поскольку включали в себя заведомо ложные сведения о том, что покупателем нефти выступает ОАО ״НК «ЮКОС»״. Между тем Ходорковскому М.Б., Лебедеву П.Л. и их сообщникам было достоверно известно, что ОАО ״НК «ЮКОС»״ фактически покупателем нефти не является, а продукция нефтедобывающими предприятиями самостоятельно отгружается непосредственно российским и зарубежным потребителям.

В чем же разглядели следствие и судфиктивность договоров?

Аргументов –два.

Первый -утверждение, будто М. Ходорковскому было «достоверно известно, что ״ЮКОС״фактически покупателем нефти не является», Это не более чем облыжная трактовкареальной ситуации. Откуда следствие исуд прознали, чтó М. Ходорковскому известно, а что – нет? По-видимому, из тойже копилки, откуда брались ״доказательства״ существования ОПГ. Сам же экс-лидер״ЮКОСа״ утверждал на процессе в Хамовниках прямо противоположное: ему былодостоверно известно, что возглавлявшаяся им компания была ״фактическимпокупателем״. Иначе откуда бы ״ЮКОС״ и получал миллиардные прибыли, выплачивалдивиденды своим акционерам, если собственных месторождений не имел?

Второйаргумент не более убедителен. Утверждать, будто «продукция нефтедобывающими предприятиями самостоятельноотгружалась непосредственно российским и зарубежным потребителям» могли тольколюди, не имеющие представления отехнологии коммерческих операций между ״ЮКОСом״ и его дочерними добывающимикомпаниями. Схемы же эти выглядели приблизительно так.

Добыча нефтивелась в круглосуточном режиме. Но ни добывающие компании, ни ״ЮКОС״ не имелиемкостей, где в ожидании будущихпокупателей могли бы хранить товар боле трех – пяти суток. Эту проблему решали,поменяв элементы сделок местами: добывающие компании продавали ״ЮКОСу״ нефть,которой еще не было и которую толькопланировалось добыть, ״ЮКОС״ же, еще не имея нефти, но уже ожидая ее, заранеепродавал товар либо другим торговым посредникам, либо непосредственнымпотребителям.

Притакой схеме обязательства добывающих компаний перед ״ЮКОСом״ завершалисьодновременно со сдачей запроданной ими нефти в трубопроводы ״Транснефти״. Тапереправляла товар покупателям по адресам, указанным ״ЮКОСом״. Добывающиекомпании в этой цепочке действительно сами отгружали свой товар, но только наближайших узлах ״Транснефти״. По каким конкретно адресам нефть пойдет, они незнали, да и знать не желали (Протоколы, 1 апреля 2010 г. ).

Эту схему М.Ходорковский подробно описывал в Хамовническом суде. Ни государственныеобвинители, ни судья В. Данилкин, однако, или не слушали подсудимого, илипредпочитали делать вид, будто не слышат его: механизмы экс-главы ״ЮКОСа״ вконцепцию обвинения никак не вписывались…

Вот,собственно, и всё о ״хищении века״ в его реальном проявлении. Анализ״Обвинительного заключения״ и приговора В. Данилкина дает основания сомневатьсяв правосудности вынесенного М.Ходорковскому и П. Лебедеву приговора. Во-первых, потому, что он основан наочевидной зависимости выводов суда от доводов следствия. Во-вторых, потому, чтосами эти доводы и выводы заставляют задаваться риторическим вопросом: а соответствует ли требованиям времени уровень правовойграмотности сегодняшних правоприменителей?В-третьих, логическая система правовых дефектов, связывающих приговор в единое целое, позволяетподозревать изначальный умысел на предание М. Ходорковского и П. Лебедева судубез наличия к тому реальных оснований и на вынесение им обвинительногоприговора.

Пущенное насамотек, ״второе дело ЮКОСа״ едва лисможет дать приговору В. Данилкина справедливую оценку. Направить его в русло объективности, на мой взгляд, безподдержки Президента РФ едва ли удастся. Президент, правда, категорическиотвергает возможность своего вмешательства в дела судебные. Но и оставатьсясторонним наблюдателем он не вправе, поскольку еще при вступлении в должностьпоклялся при осуществлении своих полномочий «уважать и охранять права и свободы человека и гражданина» (Конституция РФ, п. 1 ст.82).

Ю. Бандура

ПИСЬМО В ФСБ

2011-06-14T16:59:00.005+03:00

Директору ФСБ России
Бортникову А. В.

27 мая 2011 г. г. Москва

СООБЩЕНИЕ

Уважаемый Александр Васильевич!

Считаю своим долгом сообщить, что принятое 27 декабря 2010 г. в Хамовническом суде г. Москвы и подтвержденное 24 мая с. г. кассационной коллегией Мосгорсуда решение по ״второму делу ЮКОСа״ основано на фальсификации доказательственной базы и потому содержит в себе признаки неправосудности.

Основания для такого вывода – следующие.

Как известно, подсудимым по делу инкриминировано, в числе прочих, преступление (хищение нефти), предусмотренное ст. 160 УК РФ. Преступление это квалифицируется как ״хищение чужого имущества, ВВЕРЕННОГО виновному״. На этом тезисе выстраивал составленный им приговор и судья В. Данилкин, утверждая: «Ходорковский М.Б. и Лебедев П.Л. совершили присвоение, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному»[1]

Следовательно, обвинять М. Ходорковского и П. Лебедева в совершении этого преступления можно было бы, лишь доказав предварительно, что добывающие компании на протяжении шести лет из месяца в месяц вверяли подсудимым всю свою нефть. Не продавали, не дарили, не передавали для комиссионной продажи, а именно вверяли.

В постановлении от 27 декабря 2007 г. № 51 Пленум Верховного Суда РФ определил (п. 18): присвоение может быть совершено лишь лицом, которое осуществляло в отношении вверенного ему чужого имущества те или иные полномочия «в силу [своего][2] должностного или иного служебного положения, договора [с собственником] либо [выданного ему собственником] специального поручения».

Следствие было вынуждено признать: М. Ходорковский и П. Лебедев никаких должностей в добывающих компаниях не занимали, и потому о вверении им нефти по признаку их служебного положения не могло быть и речи. Никаких специальных поручений подсудимым эти компании не давали, никаких договоров с ними о вверении им нефти не заключали.

Эти факты изначально должны были снять с подсудимых обвинение в присвоении чужой нефти. Следствие, однако, утверждало: нефть ״Юганскнефтегаза״, ״Самаранефтегаза״ и ״Томскнефти״ была вверена не самим подсудимым, а лицам, «полностью подчиненным» М. Ходорковскому и П. Лебедеву, чем якобы и пользовались экс-лидеры ״ЮКОСа״ «для продолжения масштабных хищений вверенного имущества дочерних нефтедобывающих предприятий» [3]. В этом же ключе оформил свой вердикт и В. Данилкин: «Ходорковский М.Б. и Лебедев П.Л. совершили присвоение, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, … организованной группой»[4].

В упрощенном виде, согласно версии следствия, добывающие компании вверили свое ״имущество״ лишь одному из ״пособников״ М. Ходорковского и П. Лебедева – президенту АО ״ЮКОС ЭП״ Ю. Бейлину. Чем же подтверждается этот тезис? Следствие отсылает любознательных к некоему «уставу общества» и к «договорам от 23 и 29 сентября 1998 г.». Эти документы, однако, не могут служить доказательствами.

Начнем со ссылки на «устав общества». Отметим, что применительно к трем добывающим компаниям следствие говорит не о трех «уставах», а об одном, умалчивая, на чей устав ссылается. Очевидно, что речь может идти об уставе только самогó ЗАО ”ЮКОС ЭП״. Такой документ, несомненно, существовал. Он, однако, ни при каких обстоятельствах не мог вверять Ю. Бейлину имущество, принадлежавшее другим акционерным компаниям: распоряжаться нефтью, в том числе и вверять ее сторонним лицам, вправе были лишь сами собственники – добывающие компании. Следовательно, ссылка на «устав» не может быть признана доказательством вверения нефти Ю. Бейлину.

Вторым основанием прав президента ”ЮКОС ЭП” на вверение чужого имущества следствие называет «договоры от 23 и 29 сентября 1998 г», заключенные "ЮКОС ЭП" с каждой из добывающих компаний. Но и это утверждение не может служить доказательством вверения нефти: ״сентябрьские договоры״ не имели к вверению никакого отношения.

Согласно ГК РФ, сделка вверения осуществляется по договору о доверительном управлении имуществом (см. гл. 12 ГК РФ). «Сентябрьские договоры» же представляли собой договоры о передаче полномочий исполнительных органов (см. ст. ст. 69 и 71 ФЗ «Об акционерных обществах»).

Оба типа договоров принципиально отличаются друг от друга. По договору о доверительном управлении имущество ПЕРЕДАЕТСЯ (вверяется) во временное владение стороннему лицу (юридическому или физическому) и по истечении срока действия договора должно быть возвращено собственнику. По договору же о передаче полномочий исполнительных органов (см. ФЗ "Об акционерных обществах", ст. ст. 69 и 71) имущество сторонним лицам не передается, т. е. не вверяется, и ОСТАЕТСЯ во владении, пользовании и распоряжении самих акционерных обществ.

Отсюда, думаю, понятно, что и после заключения договоров о функциях исполнительных органов вся добывавшаяся тремя акционерными обществами нефть оставалась в руках самих добывающих компаний. Ее ни при каких обстоятельствах нельзя было присвоить, поскольку – повторюсь - похитить путем присвоения можно лишь вверенное имущество, т. е. имущество, добровольно переданное собственником во владение третьему лицу.

Отсюда представляется правомерным вывод: имущество добывающих компаний вообще никому не вверялось и потому никем не могло быть присвоено (поскольку присвоение – повторюсь – есть хищение только вверенного имущества). Проще говоря, в инкриминированных Ходорковскому и Лебедеву деяниях ”вверенность” как важнейший признак состава преступления ”хищение путем присвоения” отсутствует.

Я не стал бы докучать Вам, г-н Бортников, со своими рассуждениями, если бы не был убежден в том, что приговор Ходорковскому и Лебедеву, помимо прочего, наносит ущерб интересам безопасности России, прежде всего – экономическим и репутационным.

Этот ущерб, на мой взгляд, зримо проявляется в оттоке капиталов из страны, в постепенном перемещении за границу прав собственности на российские предприятия. Само по себе «бегство капитала» обусловлено, полагаю, распространенными в деловых кругах опасениями, что и их активы может постичь судьба «ЮКОСа». Аналогичные опасения, думаю, имеют место и среди потенциальных и реальных зарубежных инвесторов. Едва ли стóит сбрасывать со счетов также возможные негативные для нас последствия в сфере межгосударственных отношений.

От рекомендаций по разрешению проблемы ״ЮКОСа״ воздержусь, т. к. не считаю себя в этой сфере компетентным.

С уважением,

Ю. Бандура

[1] http://khodorkovsky.ru/khamovnichesky_court/prosecution/2011/01/16/15808.html, с.3.

[2] Текст в квадратных скобках – мой. Ю. Б.

[3] «Обвинительное заключение по уголовному делу №18/432766-07» (ниже – «ОЗ»), т. 10, с. 2307.

[4] Приговор, с. 3.

ВТОРОЕ ДЕЛО ЮКОСА: РЕКВИЕМ ПО ПРАВОСУДИЮ?

2011-05-21T13:43:00.002+03:00

Итак, процесс по ″второму делу ЮКОСА″ вплотную приблизился к завершению:24 мая судебная коллегия Мосгорсуда по уголовным делам должна будет принять решение по кассационным жалобам на приговор, вынесенный в конце прошлого года М. Ходорковскому и П. Лебедеву. И если эта дата не будет перенесена на более поздний срок, в тот же день приговор либо вступит в законную силу – в первозданном виде или с изменениями, либо будет отменен, либо отправится на новое судебное разбирательство.

Какой вердикт вынесет Мосгорсуд - гадать смысла нет. Можно предположить, однако, что шансы на отмену приговора сегодня близки к нулевым – если только в окончательном варианте обжалования не появится каких-либо принципиально новых фактов или аргументов, способных убедить судейскую коллегию в правовой ущербности приговора. Накопившаяся за последние месяцы информация, однако, не позволяет полагать, что ″команда Ходорковского″ готовит для кассационной коллегии какие-то сюрпризы, способные повернуть исход дела в пользу подсудимых.

В самом общем виде стратегию грядущей защиты М. Ходорковского и П. Лебедева изложил еще в начале января адвокат Ю. Шмидт: «В нашей жалобе мы продемонстрируем абсурдность обвинений, выдвинутых против М. Ходорковского, начиная с неправдоподобного обвинения в хищении всей нефти, добытой ″ЮКОСом″ за шестилетний период. Мы оспорим также процедуры, применявшиеся на суде Данилкина. Судья систематически отклонял ходатайства защиты о приобщении к делу документальных свидетельств, о вызове в суд свидетелей и о заслушивании показаний экспертов» (Khaleej Times, 2 January 2011 - ежедневная газета, выходит в Объединенных Арабских Эмиратах).

В жалобе, направленной в Мосгорсуд еще 24 января, М. Ходорковский уточняет свою позицию: выводы обвинительного приговора насчет операций с нефтью между ״ЮКОСом״ и его дочерними добывающими предприятиями противоречат фактам, установленным на процессе в Хамовниках и в решениях некоторых других судебных инстанций, причем значительная часть его показаний и доводов судьей В. Данилкиным просто проигнорирована (http://khodorkovsky.ru/mbk/statements/15840.html). В значительно боле развернутом виде, но в том же ключе претензии подсудимых представлены в дополнительной кассационной жалобе, поданной П. Лебедевым 5 мая (http://khodorkovsky.ru/lebedev/statements/2011/05/05/16140.html). Наиболее пространно доводы в пользу отмены приговора как неправосудного изложены в жалобе адвокатов М. Ходорковского и П. Лебедева от 29 апреля с.г. (http://khodorkovsky.ru/cassation/16138.html).

Создается, однако, впечатление, что все аргументы, содержащиеся в этих жалобах, уже звучали на процессе в Хамовниках. Никакого впечатления на судью В. Данилкина они не произвели. Окажется ли кассационная инстанция более восприимчивой к доводам подсудимых и их защиты – покажет недалекое будущее.

Нельзя, в то же время, исключать и возможности появления в Мосгорсуде и новых доказательств правовой ущербности приговора.

Одним из них может стать, на мой взгляд, обвинение судьи В. Данилкина в лжесвидетельстве.

24 февраля в программе «Человек и закон» председатель Хамовнического суда сообщил десяткам миллионов телезрителей: «Приговор [М. Ходорковскому и П. Лебедеву] (Здесь и ниже текст в квадратных скобках – мой. Ю. Б.) написан мною, приговор мой написан осознанно. Я подписал этот приговор, я его провозгласил и я несу ответственность за этот приговор до конца дней своих» (http://www.1tv.ru/sprojects_edition/si21/fi7849).

В том, что председатель Хамовнического суда лично подписал и провозгласил вердикт, сомнений нет. Куда меньше доверия к утверждению В. Данилкина, будто приговор написан им лично. К. Ривкин, адвокат П. Лебедева, например, считает, что 75 процентов текста приговора практически дословно повторяют обвинительное заключение по ″второму делу ЮКОСа″, составленное следователями еще до начала процесса в Хамовниках (http://khodorkovsky.ru/defense/comments/15958.html). Анализ вердикта не позволяет отвергать с порога такое утверждение.

Вот лишь один из многочисленных примеров. В т.8 ″Обвинительного заключения″ (на стр. 1763) завизированном еще до начала процесса (14 февраля 2009 г.) заместителем генерального прокурора В. Гринем, читаем:

Лебедев, действуя по указанию Ходорковского, в мае 1997 г. пригласил к себе в служебный кабинет МФО «Менатеп» по адресу: г. Москва, Колпачный переулок, д.5/4, работников подконтрольного ему СП «РТТ» Анилиониса Г. П., Гулина В. Б. и работников управления по сбыту нефтепродуктов ЗАО «ЮКОС-ЭП» и дал им указание организовать противоправное и безвозмездное изъятие всей добываемой нефти у акционерных обществ «Юганскнефтегаз», «Самаранефтегаз» и Томскнефть» ВНК (аббревиатура для холдинга ״Восточная нефтяная компания״. – Ю. Б.), оформляя при этом подложные договоры (генеральные соглашения) купли-продажи нефти ОАО «НК ״ЮКОС״» или подконтрольной для организованной группы компанией, зарегистрированной в ЗАТО (аббревиатура для термина «закрытое административно-территориальное образование») под видом скважинной жидкости по заниженным ценам.

Полтора года спустя - в декабре 2010 г. - тот же текст появляется в приговоре В. Данилкина (сс. 8 -9).

Вклад федерального судьи в составление этого пассажа заметить трудно, но можно. Как человек интеллигентный, В. Данилкин, во-первых, уважил подсудимых, добавив инициалы к их фамилиям. Во-вторых, вычеркнул за ненадобностью двух лиц, не имевших прямого отношения ко ″второму делу ЮКОСа″. И счел такую правку достаточной для объявления этой части трудов Генпрокуратуры своей собственной. Не подумав, наверное, о том, что написанный якобы им самим обвинительный приговор в действительности был писан в Генеральной прокуратуре какими-то экспертами почти за два года до оглашения вердикта.

Присвоив же чужое авторство, судья, сам того не желая, взял на себя ответственность и за огрехи следствия. Какрвых в приведенной выще цитате предостаточно.

Во-первых, П. Лебедев не мог в мае 1997 г. давать подчиненным указания ״оформлять … генеральные соглашения… купли-продажи нефти״: эти документы, устанавливавшие обязательные для сторон организационные условия для сделок купли – продажи, были подписаны ״ЮКОСом״ с ״Юганскнефтегазом״ и ״Самаранефтегазом״ еще в июле 1996 г. (ОЗ, т.1, с. 6).

Во-вторых, никаких договоров купли – продажи скважиной жидкости во взаимоотношениях между ״ЮКОСом״ и добывающими компаниями не существовало. ״ЮКОС״ покупал у этих компаний не скважинную жидкость с содержавшейся в ней нефтью, а нефть, очищенную самими добывающими предприятиями от посторонних примесей.

В-третьих, П. Лебедев не мог в мае 1997 г. давать подчиненным указания навязывать подложные договоры акционерному обществу ″Томскнефть″: вплоть до декабря 97-го ″команда Ходорковского″ никакого влияния на это АО не имела, поскольку без малого 90% акций холдинга ״Восточная нефтяная компания״, которому принадлежала и ״Томскнефть״, находились в собственности государства (khodorkovsky.ru/media/PLL_21_apr_fin.pdf).

В-четвертых, не мог П. Лебедев в мае 1997 г. давать какие-либо указания сотрудникам ЗАО ″ЮКОС ЭП″: оно было учреждено лишь в июле 1998 г. (ОЗ, т.1, с.7; т.11, сс . 2699 – 2700).

Наконец, в-пятых. В. Данилкин либо действительно не понимает, либо умышленно искажает суть генеральных соглашений, когда пишет в приговоре, будто по этим документам «вся нефть, принадлежащая нефтедобывающим предприятиям, перешла во владение подсудимым Ходорковскому М.Б., Лебедеву П.Л. и другим членам организованной группы» (Приговор, с. 601). Генеральные соглашения определяли лишь общие принципы и порядок взаимоотношений между ״ЮКОСом״ и добывающими предприятиями. Переход ״всей нефти во владение к подсудимым״ ими не предусматривался. Предусматривалась же реализация нефти по договорам купли – продажи, причем продаваться нефть должна была не «членам организованной группы», а юридическому лицу ״ЮКОС״.

Соответствие этих соглашений законодательству было подтверждено решениями нескольких арбитражных судов России. Федеральный закон об арбитражных судах в РФ (ст. 7) гласит: «Вступившие в законную силу судебные акты… арбитражных судов обязательны для всех государственных органов… и подлежат исполнению на всей территории Российской Федерации». Прокуратура, однако, эти акты игнорирует, хотя и призвана надзирать за исполнением законов.

Мелочи, конечно. Но когда на таких ″мелочах″ обустраивается доказательство тяжкого преступления, поневоле возникают сомнения в достоверности всей доказательственной базы уголовного дела.

Одновременно ставится под сомнение и независимость суда, коль скоро с головы до пят независимый федеральный судья подписывает обвинительный приговор гражданам Российской Федерации, не утруждая себя проверкой доказательств, подкинутых следствием. Во всех таких случаях судьи – хотят они того или нет - придают своим приговорам антиконституционный характер, поскольку демонстрируют зависимость от доводов и выводов прокуратуры и тем ״мочат״ в судебной камере принцип судейской независимости, провозглашаемый ст. 120 Конституции РФ.

Можно было бы, конечно, списать подобные ״проколы״ приговора на какие-то обстоятельства, оправдывающие В. Данилкина. Проблема, однако, в том, что судья, вынося М. Ходорковскому и П. Лебедеву обвинительный приговор, без проверки присвоил не только грубые ошибки следствия, но и всю его обвинительную концепцию.

Конечно, возможность зеркального совпадения мнений прокуратуры и суда исключать нельзя. Но воспроизведение в приговоре сочиненных следствием фальсификаций может говорить лишь об изначальной готовности суда копировать версию государственного обвинения, не проверяя достоверности представленных им доказательств.

Приглядимся повнимательнее к плодам такого сотрудничества.

Как известно, на ״втором процессе по делу ЮКОСа״ прокуратура предъявила М. Ходорковскому и П. Лебедеву обвинение по ст. 160 Уголовного Кодекса РФ - в присвоении без малого 350 миллионов тонн нефти, добытой акционерными обществами ״Самаранефтегаз״, ״Томскнефть״ и ״Юганскнефтегаз״ в 1998 – 2003 гг. Своим приговором В. Данилкин признал обоснованность и справедливость этого обвинения. Реакция – нормальная. Но только при условии, что государственное обвинение выполнило свою работу беспристрастно и квалифицированно, как того и требует закон. Но удовлетворяли ли труды прокуроров этим требованиям?

В ״Обвинительном заключении״ многократно повторяется: М. Ходорковский и П. Лебедев совершили хищение чужой нефти ״ПУТЕМ ПРИСВОЕНИЯ״ (Здесь и ниже выделено мной. – Ю. Б.). Отстаивает этот вывод и В. Данилкин, когда начинает свой приговор с заявления: «Ходорковский М.Б. и Лебедев П.Л. совершили присвоение, то есть хищение чужого имущества…» (http://khodorkovsky.ru/khamovnichesky_court/prosecution/2011/01/16/15808.html, с.3 ; ниже -

״Приговор״)

Ст. 160 УК РФ определяет присвоение как ״хищение чужого имущества, ВВЕРЕННОГО виновному״. Следовательно, обвинять М. Ходорковского и П. Лебедева в совершении преступления можно было бы, лишь доказав предварительно, что добывающие компании на протяжении шести лет из месяца в месяц вверяли подсудимым всю свою нефть. Не продавали, не дарили, не передавали для комиссионной продажи, а именно вверяли. А похитители из месяца в месяц эту нефть присваивали с молчаливого согласия жертв.

Но что же представляет собой ״вверение имущества״?

Ст. 1012 ГК РФ характеризует переход имущества в доверительное управление как сделку по передаче собственником своего имущества какому-либо стороннему лицу для управления вверенным добром в интересах самого собственника. При этом подчеркивается: «Передача имущества в доверительное управление не влечет перехода права собственности на него к доверительному управляющему».

Еще один важный нюанс: собственник вверяет свое имущество управляющему временно, на срок, по истечении которого это имущество должно быть возвращено собственнику. Если управляющий по тем или иным причинам не выполняет это требование, возникает признак присвоения вверенного имущества.

При такой конструкции вверения лицо, которому нефть была передана в доверительное управление, не может ни продать ее, ни пустить в переработку: над ним всегда будет довлеть обязательство вернуть полученное собственнику. Зачем же тогда вообще брать нефть в доверительное управление?

Тем не менее, следствие выдвинуло против М. Ходорковского и П. Лебедева обвинение именно в хищении имущества, якобы вверенного подсудимым. Но в таком случае необходимо было прежде всего доказать, что вверение все-таки имело место.

При прочих равных условиях, эта задача решается без особого труда. В постановлении от 27 декабря 2007 г. № 51 Пленум Верховного Суда РФ определил (п. 18): присвоение может быть совершено лишь лицом, которое осуществляло в отношении вверенного ему чужого имущества те или иные полномочия «в силу [своего] должностного или иного служебного положения, договора [с собственником] либо [выданного ему собственником] специального поручения». Есть документы, подтверждающие волю собственника – тогда и спорить не о чем. Нет таких доказательств – значит, нет и вверения.

Следствие было вынуждено признать: М. Ходорковский и П. Лебедев никаких должностей в добывающих компаниях не занимали, и потому о вверении им нефти по признаку их служебного положения не могло быть и речи. Никаких специальных поручений подсудимым эти компании не давали, никаких договоров с ними о вверении им нефти не заключали.

Казалось бы, эти факты должны были освободить подсудимых от обвинения в присвоении чужой нефти. Следствие, однако, пытается преодолеть этот барьер утверждением, будто нефть ״Юганскнефтегаза״, ״Самаранефтегаза״ и ״Томскнефти״ была вверена не самим подсудимым, а лицам, «полностью подчиненным» М. Ходорковскому и П. Лебедеву, чем якобы и пользовались экс-лидеры ״ЮКОСа״ «для продолжения масштабных хищений вверенного имущества дочерних нефтедобывающих предприятий» (ОЗ, т.10, с. 2307).

״Обвинительное заключение״ уточняет: фигуранты и не обвинялись в том, «что они являлись участниками преступлений в форме исполнителей. Им вменено, что они создали организованную группу и руководили преступлениями, членами организованной группы, в том числе исполнителей» (ОЗ, т. 14, с. 213).

В этом же ключе оформил свой вердикт и В. Данилкин: «Ходорковский М.Б. и Лебедев П.Л. совершили присвоение, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, … организованной группой» (Приговор, с.3).

Так во главу угла доказательственной базы государственное обвинение вбрасывает, а судья В. Данилкин подхватывает ״ОПГ Ходорковского״. Только в первом томе ”Обвинительного заключения״ по ״второму делу ЮКОСа״ на 293-х его страницах словосочетание ”организованная группа” упоминается 636 раз, в приговоре Данилкина на его 690 страницах (листаж и пагинация указаны по электронной копии приговора ) - 823 ссылки. Такая навязчивость подчеркивает генеральную мысль стороны обвинения: если уж лично М. Ходорковскому и П. Лебедеву никто никогда никакой нефти не вверял, то посадить их на скамью подсудимых и вынести им обвинительный приговор можно было, лишь приговорив их прежде к членству в ОПГ.

Чем же доказывает прокуратура существование организованной группы?

В ее документах, связанных с ”делами ЮКОСа”, упоминание об ”ОПГ Ходорковского” впервые появляется в августе 2003 г. – в постановлении о привлечении П. Лебедева в качестве обвиняемого по ”первому делу”. Там сообщается, что «Лебедев вступил в организованную Ходорковским группу еще в 1993 г» (http://law.vl.ru/analit/show_m.php?id=889&pub_name).

Утвержденное 26 марта 2004 г. тогдашним первым заместителем Генерального прокурора РФ Ю. Бирюковым ”Обвинительное заключение по обвинению Лебедева П. Л.” в своей преамбуле меняет дату: «Лебедев П.Л. … в Москве в 1994 году вошел в организованную группу лиц, созданную и руководимую … Ходорковским М.Б.» (http://archive.khodorkovsky.ru/trial/files/1174.html, с.2). Из этой формулировки следует, что ”ОПГ Ходорковского” в 1994 г. уже существовала, и Лебедев в нее ”вошел”. Однако в том же документе через два десятка страниц утверждается нечто иное: «Лебедев П.Л., совместно с Ходорковским в 1995 г. в Москве создал организованную группу и руководил её деятельностью в процессе совершения преступления» (там же, с.22).

Так кто же, в конце концов, и когда создал ОПГ и кто ею руководил?

Чаще всего в материалах государственного обвинения фигурирует утверждение, будто организованная группа была создана «в 1994 году в Москве». Ладно, пусть будет «в 1994-м». Но почему не указан если не день, то хотя бы месяц? Или, на худой конец, время года? Пусть будет и «в Москве». Но где? В центральном офисе банка ”Менатеп”, находившегося под контролем М. Ходорковского? В загородной резиденции? В ресторане каком? Или, может быть, в лондонском парке? Сколько человек участвовало в ”учредительном” сборище? Кто именно? Ни на один из этих вопросов прокуратура ответов не дает. Скорее всего, потому, что реальных доказательств возникновения группы не имеет. Нет у нее ответов. Что не помешало, однако, ни Мещанскому суду, разбиравшему ״первое дело ЮКОСа״, ни Московскому городскому суду, рассматривавшему кассационную жалобу на приговор Мещанского суда, безоговорочно признавать существование ״ОПГ Ходорковского״ и поминать ее постоянно и по любому поводу.

Ситуация – поразительная. Оказывается, что с завершением ״первого процесса״ прокуратура еще в 2005 г. присвоила себе возможность сажать за решетку любого гражданина РФ, бездоказательно объявив его членом преступной группы.

Не менее поразителен и тот факт, что этот правовой мини-переворот общество даже не заметило. За исключением, пожалуй, лишь деловых кругов: ощутив скрытую угрозу своему существованию, элита предпринимательского сообщества без промедления приступила к ״ухудшению инвестиционного климата в России״, выводя свои активы за пределы нашей великой Родины.

На первых порах сталинского ״большого террора״ власть еще пыталась соблюдать хотя бы видимость объективности. В своем выступлении на процессе по ״Делу Промпартии״ (конец 1930 года) прокурор СССР Н. Крыленко, зная, что дело сфабриковано с первой до последней строки, счел все-таки нужным публично оправдываться: «…какие улики могут быть? Есть ли, скажем, документы? Я спрашивал об этом. Оказывается там, где они были, там документы уничтожались. Я спрашивал: а может быть, какой-нибудь случайный остался? Было бы тщетно на это надеяться» (Р. Медведев. О Сталине и сталинизме. «Знамя», 1989, № 2, с. 183).

На такой вот доказательственной базе восемь подсудимых были преданы суду. Все восемь признали свою вину во вредительстве и в подготовке империалистической интервенции против Советской России. Все восемь были признаны виновными и отправлены в места не столь отдаленные. Живым вернулся лишь один. Остальные были посмертно реабилитированы. Несколько десятилетий спустя.

Прокурору СССР Н. Крыленко была уготована более яркая судьба. В июле 1938 г. он был расстрелян на Бутовском полигоне по обвинению в принадлежности к антисоветской организации, но в 1955 г. был реабилитирован и увековечен в памяти потомков присвоением его имени улицам в Киеве и Питере, в Новочеркасске и Сыктывкаре, в Барнауле, Нефтеюганске, Махачкале. Была улица Крыленко и в Москве, но недолго – с 1965 по 1994 гг…

Появление улиц Бирюкова, Гриня, Лахтина или Ибрагимовой нам, надеюсь, не грозит. Но размытые контуры прошлого уже прорисовываются на процессах по ״делам ЮКОСа״. Включая и второй, где М. Ходорковский и П. Лебедев обвиняются в руководстве придуманной преступной группой.

”Обвинительное заключение” поименно перечисляет исполнителей корыстной воли. И поясняет:

1. ״имущество״ (нефть) всех трех добывающих акционерных обществ было вверено «уставом общества» и «на основании договоров от 23 и 29 сентября 1998 г.». президенту ЗАО ״ЮКОС ЭП״ Ю. Бейлину (ОЗ, т. 14, с. 220);

2. Ю. Бейлин, ״перевверил это ״имущество״ своему подчиненному - управделами ״ЮКОС ЭП״ Р. Бурганову (ОЗ, т. 14, с. 214), а также генеральным директорам акционерных обществ ״Самаранефтегаз״ и ״Юганскнефтегаз״ П. Анисимову и Т. Гильманову (ОЗ, т. 1, с. 43; Приговор, с. 16).

Эта схема, однако, покоится либо на заблуждении, либо на умышленной фальсификации доказательственной базы.

Само же следствие утверждает: добывающие компании вверили свое ״имущество״ лишь одному из четырех ״пособников״ М. Ходорковского и П. Лебедева – Ю. Бейлину. Трем другим ״подельникам״ вверял его уже сам президент ״ЮКОС ЭП״ – акционерного общества, созданного (как утверждает следствие) «по заказу Ходорковского и членов организованной группы» специально для управления добывающими предприятиями (ОЗ, т. 1, с. 7).

Вопрос вопросов: а чем же подтверждает прокуратура вверение нефти самому Ю. Бейлину? Она отсылает любопытных к некоему «уставу общества» и к «договорам от 23 и 29 сентября 1998 г.». Эти документы, однако, не могут служить доказательствами.

Начнем со ссылки на «устав общества». Отметим, что применительно к трем добывающим компаниям следствие говорит не о трех «уставах», а об одном, стыдливо умалчивая, на чей устав ссылается. Очевидно, что речь может идти об уставе только самогó ЗАО ”ЮКОС ЭП״. Такой документ, несомненно, существовал. Он, однако, ни при каких обстоятельствах не мог вверять Ю. Бейлину имущество, принадлежавшее другим акционерным компаниям: распоряжаться нефтью, в том числе и вверять ее сторонним лицам, вправе были лишь сами собственники – добывающие компании.

Вторым основанием прав президента ”ЮКОС ЭП” на вверение чужого имущества следствие называет «договоры от 23 и 29 сентября 1998 г», заключенные "ЮКОС ЭП" с каждой из добывающих компаний. Но и это утверждение не имеет доказательной силы. По той простой причине, что ״сентябрьские договоры״ не имели к вверению никакого отношения.

Во взаимоотношениях между юридическими лицами вверение имущества производится по договорам о доверительном управлении (см. ГК РФ, гл. 53, ст. ст. 1012 – 1025). Но таких договоров ни одна из нефтедобывающих компаний вообще никогда и ни с кем не заключала. И если сторона обвинения утверждает, будто эти компании вверили свою нефть акционерному обществу "ЮКОС ЭП" «на основании сентябрьских договоров», она умышленно или по безграмотности фальсифицирует ключевой элемент доказательственной базы. Поскольку в действительности "сентябрьские документы" представляли собой договоры не о вверении имущества, а о передаче в "ЮКОС ЭП" функций единоличных исполнительных органов добывающих компаний.

По этим договорам ”ЮКОС ЭП” получала право направлять в эти компании генеральных директоров и руководить их деятельностью. Чтó Ю. Бейлин и делал, выдавая своим представителям доверенности на право исполнения функций их генеральных директоров.

Обладатели таких доверенностей могли украсть нефть, заполучить ее мошенническим путем и т. п., но ни при каких обстоятельствах не могли присваивать нефть, поскольку она им не вверялась. К тому же лица, занимавшие по доверенности президента ״ЮКОС ЭП״ посты генеральных директоров добывающих компаний, становились их наемными работниками, т. е. не могли получать имущество этих компаний в доверительное управление.

В число их обязанностей входило, помимо прочего, и исполнение обязательств, принятых на себя добывающими компаниями с одной стороны и акционерным обществом ״ЮКОС״ с другой по иным договоренностям. Прежде всего – по генеральным соглашениям, заключенным ״ЮКОСом״ в июле 1996 г. с ״Самаранефтегазом״ и ״Юганскнефтегазом״, а в ноябре 1998 г. и с ״Томскнефтью״.

Этими соглашениями предусматривалось, что право собственности на всю добытую тремя акционерными обществами нефть переходило к ״ЮКОСу״ уже на устье каждой скважины, сразу же по извлечении из недр. Отсюда следует, что даже если бы М. Ходорковский и П. Лебедев и впрямь похищали нефть, то присвоить или украсть они могли лишь товар, принадлежавший ״ЮКОСу״. Однако, как это подтверждается всеми доступными данными, ни одной тонны нефти у ״ЮКОСа״ за период, охватываемый уголовным делом (1998 – 2003 гг.), похищено не было. Что и опровергает версию следствия и прильнувшего к ней судьи В. Данилкина не только о присвоении нефти, но и о хищении ее любым другим способом.

Теми же генеральными соглашениями предусматривалось, что вся нефть добывающих компаний не вверялась ими, а продавалась ״ЮКОСу״ и его торговым агентам. Все контракты на поставку нефти на протяжении всех шести лет безоговорочно выполнялись. Все 350 миллионов тонн нефти, в присвоении которых обвинялись М. Ходорковский и П. Лебедев, поступали в собственность акционерного общества ״ЮКОС״. Все они были распроданы ״ЮКОСом״. И каждая сделка была задокументирована, каждая оставила след в корпоративной отчетности, в бесчисленных налоговых проверках, в расчетах с бюджетом. Преступной группе же от этих операций перепадало ровно столько, сколько обычно и причитается привидениям.

Поэтому содержащееся в приговоре утверждение В. Данилкина, будто «вся нефть, принадлежащая нефтедобывающим предприятиям, перешла во владение подсудимым Ходорковскому М.Б., Лебедеву П.Л. и другим членам организованной группы» (Приговор, с. 601), по меньшей мере, ошибочно: нефть переходила не к ״ОПГ Ходорковского״, а к акционерному обществу ״ЮКОС״. Причем переходила не просто во владение, а в собственность.

Из этих генеральных соглашений следует, что добывающие компании и ״ЮКОС״ в своих взаимоотношениях исходили не из вверения нефти, а из перемещения ее по договорам купли – продажи.

Подтвердили это уже после оглашения приговора М. Ходорковскому и П. Лебедеву и участвовавшие в процессе высокопоставленные сотрудники Генеральной прокуратуры РФ В. Лахтин и Г. Ибрагимова: «В 1998 - 1999 годах нефть от добывающих компаний продавалась непосредственно ״ЮКОСу״» (״Комсомольская правда״, 24.01.2011) (с 2000-го года добывающие компании начали продавать нефть торговым агентам ״ЮКОСа״).

Казалось бы, признание этого факта должно опровергать версию о хищении чужой нефти путем присвоения. Но следствие и суд тут переходят к работе по принципу ״тем хуже для фактов״.

Поскольку никаких признаков хищений (״пропажи нефти״) в анналах ״ЮКОСа никем и никогда обнаружено не было, прокуратура должна была бы отказаться от обвинения в присвоении чужой нефти. Вместо этого, однако, в деле появляется новая ״загогулина״: все договоры купли – продажи, которые добывающие компании заключали с ״ЮКОСом״ на протяжении шести лет и которые аккуратно выполнялись сторонами, объявляются фиктивными. В этом утверждении независимый судья В. Данилкин и государственное обвинение вновь предстают перед нами как ״близнецы-братья״:

ОЗ, т.1, с. 38

Февраль 2009 г.

Приговор, с.11

Декабрь 2010 г.

Данные договоры носили фиктивный характер, поскольку включали в себя заведомо ложные сведения о том, что покупателем нефти выступает ОАО ״НК «ЮКОС»״. Между тем Ходорковскому М.Б., Лебедеву П.Л. и их сообщникам было достоверно известно, что ОАО ״НК «ЮКОС»״ фактически покупателем нефти не является, а продукция нефтедобывающими предприятиями самостоятельно отгружается непосредственно российским и зарубежным потребителям.

В чем же разглядели следствие и суд фиктивность договоров?

Аргументов – два.

Первый - утверждение, будто М. Ходорковскому было «достоверно известно, что ״ЮКОС״ фактически покупателем нефти не является», Это не более чем облыжная трактовка реальной ситуации. Откуда следствие и суд прознали, чтó М. Ходорковскому известно, а что – нет? По-видимому, из той же копилки, откуда брались ״доказательства״ существования ОПГ. Сам же экс-лидер ״ЮКОСа״ утверждал на процессе в Хамовниках прямо противоположное: ему было достоверно известно, что возглавлявшаяся им компания была ״фактическим покупателем״. Иначе откуда бы ״ЮКОС״ и получал миллиардные прибыли, выплачивал дивиденды своим акционерам, если собственных месторождений не имел?

Второй аргумент не более убедителен. Утверждать, будто «продукция нефтедобывающими предприятиями самостоятельно отгружалась непосредственно российским и зарубежным потребителям» могли только люди, не имеющие представления о технологии коммерческих операций между ״ЮКОСом״ и его дочерними добывающими компаниями. Схемы же эти выглядели приблизительно так.

Добыча нефти велась в круглосуточном режиме. Но ни добывающие компании, ни ״ЮКОС״ не имели емкостей, где в ожидании будущих покупателей могли бы хранить товар боле трех – пяти суток. Эту проблему решали, поменяв элементы сделок местами: добывающие компании продавали ״ЮКОСу״ нефть, которой еще не было и которую только планировалось добыть, ״ЮКОС״ же, еще не имея нефти, но уже ожидая ее, заранее продавал товар либо другим торговым посредникам, либо непосредственным потребителям.

При такой схеме обязательства добывающих компаний перед ״ЮКОСом״ завершались одновременно со сдачей запроданной ими нефти в трубопроводы ״Транснефти״. Та переправляла товар покупателям по адресам, указанным ״ЮКОСом״. Добывающие компании в этой цепочке действительно сами отгружали свой товар, но только на ближайших узлах ״Транснефти״. По каким конкретно адресам нефть пойдет, они не знали, да и знать не желали (Протоколы, 1 апреля 2010 г. ).

Эту схему М. Ходорковский подробно описывал в Хамовническом суде. Ни государственные обвинители, ни судья В. Данилкин, однако, или не слушали подсудимого, или предпочитали делать вид, будто не слышат его: механизмы экс-главы ״ЮКОСа״ в концепцию обвинения никак не вписывались…

Вот, собственно, и всё о ״хищении века״ в его реальном проявлении. Анализ ״Обвинительного заключения״ и приговора В. Данилкина дает основания сомневаться в правосудности вынесенного М. Ходорковскому и П. Лебедеву приговора. Во-первых, потому, что он основан на очевидной зависимости выводов суда от доводов следствия. Во-вторых, потому, что сами эти доводы и выводы заставляют задаваться риторическим вопросом: а соответствует ли требованиям времени уровень правовой грамотности сегодняшних правоприменителей? В-третьих, логическая система правовых дефектов, связывающих приговор в единое целое, позволяет подозревать изначальный умысел на предание М. Ходорковского и П. Лебедева суду без наличия к тому реальных оснований и на вынесение им обвинительного приговора.

Пущенное на самотек, ״второе дело ЮКОСа״ едва ли сможет дать приговору В. Данилкина справедливую оценку. Направить его в русло объективности, на мой взгляд, без поддержки Президента РФ едва ли удастся. Президент, правда, категорически отвергает возможность своего вмешательства в дела судебные. Но и оставаться сторонним наблюдателем он не вправе, поскольку еще при вступлении в должность поклялся при осуществлении своих полномочий «уважать и охранять права и свободы человека и гражданина» (Конституция РФ, п. 1 ст.82).

Ю. Бандура

ОБРАЩЕНИЕ В ОБЩЕСТВЕННУЮ ПАЛАТУ РФ ПО "ВТОРОМУ ДЕЛУ ЮКОСА"

2010-12-06T10:54:00.001+02:00

26.11.2010 г. Москва

Принимая во внимание общественную значимость процесса по "второму делу ЮКОСа" и учитывая возможные негативные для России последствия вынесения на этом процессе М. Ходорковскому и П. Лебедеву обвинительного приговора, считал бы необходимым подключение Общественной палаты РФ к усилиям по обеспечению торжества законности на этом процессе.

Анализ показывает, что М. Ходорковский и П. Лебедев обвиняются на этом процессе в преступлениях, которых они не совершали и совершить не могли. Такой вывод опирается на следующие факты.

Подсудимым вменяется главным образом хищение чужого имущества (нефти, принадлежавшей акционерным обществам "Самаранефтегаз", "Томскнефть" и "Юганскнефтегаз").

Согласно гл. 21 УК РФ, хищения чужого имущества могут иметь место в различных формах, образующих самостоятельные составы преступлений: кража, мошенничество, присвоение, растрата, грабеж, разбой, вымогательство. "Обвинительное заключение" по данному делу прямо утверждает, что Ходорковскому и Лебедеву вменяются не кража, не мошенничество, не растрата или вымогательство, а ПРИСВОЕНИЕ[1].

Ст. 160 УК РФ квалифицирует присвоение как «хищение чужого имущества, ВВЕРЕННОГО ВИНОВНОМУ». Этот ключевой аспект обвинения, однако, оказался за пределами судебного следствия. О нем не упоминают ни подсудимые и их защита, ни сторона обвинения. Между тем, вменение подсудимым деяний, совершенных по признакам «хищения путем присвоения», изначально и прежде всего требует от стороны обвинения доказательства, что указанные выше нефтедобывающие акционерные общества действительно ВВЕРЯЛИ подсудимым свою нефть.

Постановление № 51 Пленума ВС РФ от 27 декабря 2007 г. (п. 18) разъясняет: присвоить чужое имущество может лишь физическое лицо, которому САМ СОБСТВЕННИК добровольно вверил (передал) свое имущество «в силу должностного или иного служебного положения [этого лица][2], договора [с ним] либо специального поручения [ему]». Между тем, самим же следствием установлено, что Ходорковский и Лебедев никаких должностей в указанных добывающих компаниях не занимали, никаких ”специальных поручений” компании – собственники им не выдавали и никаких договоров с ними о вверении им своего имущества не заключали. Чтó и позволяет следствию сделать вывод: лично подсудимым нефтедобывающие компании своего имущества не вверяли[3].

Казалось бы, этот факт изначально лишает возможности обвинять Ходорковского и Лебедева в присвоении вверенного им чужого имущества (нефти). Следствие, однако, утверждает, будто имущество это было вверено не подсудимым, а членам преступной группы[4], «полностью подчиненным и подконтрольным руководителям организованной группы Лебедеву, Ходорковскому и другим»[5].

Стремясь обосновать законность предъявленного обвинения, прокуратура подытоживает: «Своими действиями Ходорковский М.Б. совершил присвоение, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, с использованием своего служебного положения организованной группой»[6]. И, следовательно, подсудимые как организаторы и руководители преступной группы должны нести уголовную ответственность за совершенное ею присвоение чужого имущества. Анализ показывает, однако, что имущество (нефть и акции) указанных акционерных обществ вообще никому не вверялось. Такой вывод доказывается следующими установленными следствием фактами.

”Обвинительное заключение” по делу № 18/432766-07 поименно перечисляет исполнителей корыстной воли. Это – теперь уже бывшие президент компании ”ЮКОС ЭП” Ю. Бейлин[7], управляющий делами ”ЮКОС ЭП” Р. Бурганов, генеральные директоры ”Самаранефтегаза” П. Анисимов и ”Юганскнефтегаза” Т. Гильманов. Именно им, - утверждает следствие, - и была вверена нефть добывающих предприятий.

По версии следствия, она была вверена добывающими компаниями тогдашнему президенту "ЮКОС ЭП", который, в свою очередь, "перевверил" ее генеральным директорам добывающих компаний. Эта версия, однако, не соответствует действительности и основывается на фальсификации доказательственной базы. Такой вывод следует из фактов, приводимых в самом «Обвинительном заключении».

Президенту "ЮКОС ЭП" Ю. Бейлину «имущество ОАО ”Юганскнефтегаз”, ОАО ”Самаранефтегаз” и ОАО ”Томскнефть” было вверено уставом общества и на основании договоров от 23 и 29 сентября 1998 г.»[8].

Р. Бурганову «имущество ОАО ”Юганскнефтегаз”, ОАО ”Самаранефтегаз” и ОАО ”Томскнефть” было вверено специальной доверенностью № ЮЭП-002/00 от 01.01.2000, выданной президентом ЗАО ”ЮКОС ЭП” на основании вышеназванных договоров от 23 и 29 сентября 1998 г.»[9].

П. Анисимову «имущество ОАО ”Самаранефтегаз”[10] было вверено специальной доверенностью, выданной президентом ЗАО ”ЮКОС ЭП”»[11].

Т. Гильманову «имущество ОАО ”Юганскнефтегаз” было вверено специальной доверенностью № ЮЭП-4/99 от 19.02.1999, выданной президентом ЗАО ”ЮКОС ЭП”»[12].

Из этих утверждений явствует, что, с точки зрения следствия, все три добывающие компании вверяли свое имущество только президенту "ЮКОС ЭП" Бейлину. И, соответственно, не вверяли его ни Ходорковскому с Лебедевым, ни своим генеральным директорам.

При этом версию о вверении подсудимым или подчиненным им лицам сторона обвинения обосновывает ссылками лишь на две группы документов: а) на некий «устав общества» (судя по всему – на устав "ЮКОС ЭП") и б) на доверенности, выданные президентом "ЮКОС ЭП" трем указанным выше лицам. Эти утверждения несостоятельны ни с фактической, ни с правовой точек зрения.

Начнем с «устава общества». Речь идет, по-видимому, об уставе самогó ЗАО ”ЮКОС ЭП”, созданного в 1998 г. специально для управления дочерними нефтедобывающими компаниями ”ЮКОСа”. Такой устав, несомненно, существовал. Он, однако, ни при каких обстоятельствах не мог вверять президенту одной акционерной компании ("ЮКОС ЭП") имущество других акционерных компаний (нефть), поскольку распоряжаться им, в том числе и вверять его сторонним лицам, вправе были лишь ее собственники – сами добывающие компании.

Из этого следует, что ссылка на «устав» как инструмент вверения чужого имущества несостоятельна и доказательством вверения чужой нефти подсудимым или их подчиненным служить не может.

Вторым основанием прав президента ”ЮКОС ЭП” на вверение чужого имущества следствие называет «договоры от 23 и 29 сентября 1998 г», заключенные "ЮКОС ЭП" с каждой из добывающих компаний. Это утверждение, однако, не имеет ни грана доказательной силы. По той простой причине, что все эти документы не имели к вверению имущества никакого отношения.

Вверение имущества осуществляется на базе договоров о доверительном управлении (см. ГК РФ, гл. 53, ст. ст. 1012 – 1025). Таких договоров ни одна из трех указанных выше нефтедобывающих компаний вообще ни с кем не подписывала. И, следовательно, сторона обвинения, утверждая, будто эти компании ВВЕРИЛИ президенту "ЮКОС ЭП" Бейлину свое имущество в 1998 г. «на основании сентябрьских договоров», совершает фальсификацию ключевого элемента доказательственной базы. Поскольку "сентябрьские договоры" представляли собой договоры не о вверении имущества, а о передаче в "ЮКОС ЭП" функций единоличных исполнительных органов добывающих компаний[13].

По ним ”ЮКОС ЭП” получала право назначать в эти компании генеральных директоров и руководить их деятельностью.

В иерархии органов управления акционерными обществами единоличные исполнительные органы (генеральные директора) занимают лишь третью ступень сверху, находясь в подчиненном положении по отношению к общим собраниям акционеров и советам директоров. К вверению же имущества сентябрьские договоры никакого отношения не имели[14]. И когда следствие приравнивает договоры о передаче функций исполнительных органов к договорам о доверительном управлении имуществом, оно либо допускает грубейшую квалификационную ошибку, либо сознательно идет на умышленную фальсификацию своей доказательственной базы.

Оба типа договоров принципиально отличаются друг от друга. По договору о доверительном управлении имущество ПЕРЕДАЕТСЯ (вверяется) стороннему лицу (юридическому или физическому). По договору же о передаче полномочий исполнительных органов (см. ФЗ "Об акционерных обществах", ст. ст. 69 и 71) имущество сторонним лицам не передается, т. е. не вверяется, и ОСТАЕТСЯ во владении, пользовании и распоряжении самих акционерных обществ.

Отсюда понятно, что и после заключения договоров о функциях исполнительных органов вся добывавшаяся тремя акционерными обществами нефть оставалась в руках самих добывающих компаний. Ее ни при каких обстоятельствах ее нельзя было присвоить, поскольку – повторюсь - похитить путем присвоения можно лишь вверенное имущество, т. е. имущество, добровольно переданное собственником во владение третьему лицу.

Эти обстоятельства позволяют утверждать: обладатели доверенностей, полученных от "ЮКОС ЭП", могли украсть нефть, заполучить ее путем мошенничества и т. п., но ни при каких обстоятельствах не могли присваивать нефть, поскольку она им не вверялась, а сами эти доверенности выдавались лишь для исполнения обязанностей генеральных директоров.

Здесь следует учитывать принципиально важные различия между договором о передаче имущества в доверительное управление и договором о передаче функций исполнительных органов.

По договору о доверительном управлении имущество передается (вверяется) стороннему лицу (юридическому или физическому). По договору же о функциях исполнительных органов имущество сторонним лицам не вверяется и остается во владении, пользовании и распоряжении самих акционерных обществ. Иными словами, и после заключения договоров о передаче функций исполнительных органов вся добывавшаяся тремя акционерными обществами нефть оставалось в руках самих добывающих компаний. Ее ни при каких обстоятельствах ее нельзя было присвоить, поскольку – повторюсь - похитить путем присвоения можно лишь вверенное имущество.

Эти обстоятельства позволяют утверждать: выданные президентом ”ЮКОС ЭП” Анисимову, Бурганову и Гильманову документы, на которых следствие строит концепцию о вверении чужого имущества, в действительности представляли собой доверенности на вверение им не чужого имущества, а прав на исполнения ими функций единоличных органов управления в рамках, очерченных законом об акционерных обществах, уставами добывающих предприятий и договорами, заключенными ими с ЮКОСом. Обладатели таких доверенностей могли бы украсть нефть, заполучить ее путем мошенничества и т. п., но ни при каких обстоятельствах не могли присваивать нефть, поскольку она им не вверялась.

Отсюда представляется правомерным принципиально важный для дела №18/432766-07 вывод: имущество добывающих компаний вообще НИКОМУ не вверялось и потому никем не могло быть присвоено (поскольку присвоение - напомню – есть хищение только вверенного имущества). Проще говоря, в инкриминируемых Ходорковскому и Лебедеву деяниях ”вверенность” как важнейший признак состава преступления ”хищение путем присвоения” отсутствует.

Закон четко регулирует подобные ситуации. Согласно ст. 8 УК РФ, основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления. Судебная коллегия ВС РФ по уголовным делам уточняет: если отсутствует хотя бы один признак состава конкретного преступления, то нет и основания для уголовной ответственности[15]. Согласно ст. 24 УПК РФ, при отсутствии состава преступления «уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению». Прекращение же уголовного дела влечет за собой одновременно и прекращение уголовного преследования.

Отмечу еще одну особенность этого дела. «Обвинительное заключение» сообщает, что между добывающими компаниями и ЮКОСом были подписаны генеральные соглашения, по которым всю добытую ими нефть они должны были продавать ЮКОСу. При этом право собственности на товар переходило к ЮКОСу уже на устье каждой скважины, одновременно с извлечением нефти из недр[16]. Отсюда ясно, что если бы Ходоровский и Лебедев и впрямь занимались хищениями нефти, то присвоить они могли только товар, принадлежавший уже не добывающим компаниям, а акционерному обществу ЮКОС. Несмотря на это обстоятельство, сторона обвинения, обвиняет подсудимых в присвоении нефти не у ЮКОСа, а именно у добывающих компаний, лишая свои обвинения доказательственной базы.

Подытожу выводы.

1. Договорные отношения, существовавшие между ЮКОСом и тремя акционерными обществами, занимавшимися добычей нефти, изначально исключали возможность любого хищения нефти у этих добывающих предприятий, поскольку право собственности на эту нефть переходило к ЮКОСу уже на устье каждой скважины. Похитить можно было лишь нефть, изначально принадлежавшую ЮКОСу. Это обстоятельство делает несостоятельными обвинения Ходорковского и Лебедева в хищении нефти именно у добывающих предприятий.

2. Несостоятельными являются и обвинения подсудимых в хищении якобы принадлежавшей добывающим компаниям нефти путем ее присвоения. Эта нефть никем не могла быть присвоена, поскольку никому не вверялась и оставалась во владении, пользовании и распоряжении этих компаний до момента перехода прав собственности на нее к ЮКОСу.

3. Поскольку обвинения Ходорковского и Лебедева в хищениях нефти не находят подтверждения в материалах дела, подсудимые не могут быть обвинены и в отмывании средств, полученных якобы от их преступной деятельности.

Изложенные выводы, опирающиеся на материалы «Обвинительного заключения», дают основания предполагать: действия стоны обвинения по отношению к подсудимым содержат в себе признаки преступления, предусмотренного ст. 299 УК РФ (”Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности, соединенное с обвинением в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления”).

РЕКОМЕНДАЦИИ:

1. Провести независимую экспертизу правовой состоятельности доводов, изложенных в данном обращении.

2. В случае признания экспертами обоснованности выводов, направить результаты расследования Президенту РФ с ходатайством о приятии по «второму делу ЮКОСа» мер в рамках компетенции главы государства как гаранта Конституции РФ.

Ю. Бандура

[1] Здесь и ниже выделено мною. Ю. Б.

[2] Текст в квадратных скобках – авторский.

[3] «Обвинительное заключение» (ниже – ОЗ), т. 14, л.д. 214 (3444)

[4] ОЗ, т. 14, л.д. 215.

[5] ОЗ, т. 14, л.д. 220 (3450)

[6] ОЗ, т.1, л.д. 18. В цитатах из ОЗ сохраняется стиль оригинала.

[7] Пост президента ”ЮКОС ЭП” занял в марте 1999 г. До того занимал пост первого вице-президента этой компании.

[8] ОЗ, т. 3, л.д. 583.

[9] ОЗ, т. 3, л.д. 583.

[10] В тексте ошибочно указан ”Юганскнефтегаз”.

[11] ОЗ, т. 1, л.д. 43.

[12] ОЗ, т. 2, л.д. 502.

[13] ОЗ, т. 2, лл.д. 388 – 389.

[14] См. ОЗ, т.2, л.л.д. 497 – 499.

[15] ”Бюллетень Верховного суда РФ”, 2006 г., № 10.

[16] ОЗ, т.2, л.д. 418

УКРАДЕННАЯ ПОБЕДА НАД ЯПОНИЕЙ

2010-07-11T09:53:00.000+03:00

КОММЕНТАРИЙ К СТАТЬЕ В ГАЗЕТА.РУ ОТ 09.07.2010
С. НОВОПРУДСКИЙ "РАЗМИНИРОВАНИЕ ПРОШЛОГО"

10.07.2010 12:31

Перестану считать размышлизмы г-на Новопрудского безответственной болтовней. если он ответит на следующие вопросы.

1. Чем объяснит автор, что обновлением "исторической оптики" занялась инициативная группа думцев во главе с генерал-полковником в отставке, главой комитета по ОБОРОНЕ Заварзиным? С какой стати и представлял в Думе законопроект член того же комитета по обороне экс-генерал армии Пузанов?

2. Известно ли г. Новопрудскому, что под видом "Дня окончания Второй мировой войны" в России собираются отмечать день победы над Японией?

3. Известно ли автору, что принятие закона есть не что иное как официальное переписывание истории, так энергично осуждаемое российской властью? (Указами Президиума Верховного Совета СССР от 2 сентября 1945 г. и г мая 1947 г. днем победы над Японией было признано 3 сентября).

4. Известно ли автору, что 8 августа вступлением в войну с Японией СССР совершил акт агрессии, нарушив действовавший в то время советско-японский Пакт о нейтралитете?

5. Известно ли зам. главного редактора газеты "Время новостей", что в обмен за нарушение пакта Рузвельт и Черчилль обещали Советской России сохранение Монгольской Народной Республики в статусе протектората СССР; возвращение России Южного Сахалина и прилегающих островов, интернационализацию порта Далянь (Дальний), возвращение СССР ранее принадлежавшей России военно-морской базы в Порт-Артуре, совместное советско-китайское владение КВЖД и ЮМЖД и передачу СССР Курильских островов?

6. Знает ли г-н Новопрудский, что за эти приобретения Россия заплатила жизнями более чем 36 тысяч солдат и офицеров?

7. Думаю, автору все же известно, что жертвы, принесенные на алтарь государственных интересов России, оказались чрезмерными после того, как России пришлось отказаться от прав на Дальний и Порт-Артур, на КВЖД и ЮМЖД, на монгольский протекторат. Впрочем, остались ведь и возвращенный нам Южный Сахалин, и Курилы, которые союзники обещали передать России, но так этого и не сделали.

8. Чего автор статьи, скорее всего, не знает, так это того факта, что около 1,8 миллиона россиян были награждены медалью "За победу над Японией", на оборотной стороне которой стоит дата "3 сентября 1945". И что теперь делать с этой медалью немногим оставшимся в живых ветеранам Маньчжурской операции и их потомкам, если Дума сегодня объявляет эту дату устаревшей?

Ю. Бандура

(Ветвь дискуссии)

owod-rus

+ 100

10.07.2010 21:40

Спасибо.

xolera1

(без темы)

10.07.2010 14:21

грамотно

ОБРАЩЕНИЕ К ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПРОКУРОРУ РФ

2010-03-20T17:19:00.004+02:00

Генеральному прокурору РФ

Чайке Ю. Я.

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО

Уважаемый г-н Генеральный прокурор!

Считаю своим долгом обратить Ваше внимание на тот факт, что фигуранты по уголовному делу № 18/432766-07 М. Ходорковский и П. Лебедев обвиняются в преступлениях, которых не совершали.

Основания для такого вывода – следующие.

В уголовном деле подсудимые обвиняются по двум составам преступлений:

1. в хищениях путем присвоения (п.п. «а», «б» ч. З ст. 160 УК РФ в редакции 1996 г. и ч. 4 ст. 160 УК РФ в редакции 2003 г.). По этому составу Ходорковский и Лебедев обвиняются в хищении:

a/ в ноябре 1998 г. - акций шести дочерних предприятий ”Восточной нефтяной компании” (ниже – ВНК);

b/ за 1998 – 2003 гг.- 349 млн. тонн нефти, добывавшейся на месторождениях акционерных обществ ”Самаранефтегаз”, ”Томскнефть” и ”Юганскнефтегаз” .

1. в легализации (отмывании) денежных средств, приобретенных в результате совершения преступления (ч. З ст. 174 УК РФ и ч. 4 ст. 174.1 УК РФ). По этому составу подсудимые обвиняются в легализации акций, якобы похищенных ими у ВНК в ноябре 1998 г., а также в отмывании денежных средств, якобы полученных ими за 1998 – 2004 гг. от сбыта похищенной нефти и нефтепродуктов (487.402.487.523,59 рублей и 7.576.216.501,76 долларов США ).

Начну с присвоения.

Ст. 160 УК РФ квалифицирует присвоение как «хищение чужого имущества, вверенного [cобственником] виновному». Именно вверение и только вверение собственником своего имущества в доверительное управление какому-либо физическому лицу отличает присвоение от других составов преступлений против собственности.

Постановление Пленума Верховного суда РФ от 27.12.2007 г. № 51 (п. 18) называет три основания, по которым может производиться вверение имущества. Лицо, которому оно вверяется, может владеть чужим имуществом «в силу [своего] должностного или иного служебного положения, договора [с собственником] либо [выданного ему собственником] специального поручения».

Ходорковский и Лебедев, однако, никаких должностей в добывающих компаниях и в ВНК не занимали. Никаких ”специальных поручений” компании – собственники им не давали и никаких договоров с ними о вверении им своего имущества не заключали.

Казалось бы, этот факт должен был изначально лишить оснований обвинение Ходорковского и Лебедева в присвоении ими чужого имущества. Следствие, однако, пытается преодолеть этот барьер утверждением, будто это имущество – акции и нефть - было вверено не лично подсудимым, а членам преступной группы, «полностью подчиненным и подконтрольным руководителям организованной группы Лебедеву, Ходорковскому и другим» .

”Обвинительное заключение” по делу № 18/432766-07 поименно перечисляет исполнителей корыстной воли. Это теперь уже бывшие президент компании ”ЮКОС ЭП” Ю. Бейлин, управляющий делами ”ЮКОС ЭП” Р. Бурганов, генеральные директоры ”Самаранефтегаза” П. Анисимов и ”Юганскнефтегаза” Т. Гильманов. Цитирую ”Обвинительное заключение”.

Бейлину «имущество ОАО ”Юганскнефтегаз”, ОАО ”Самаранефтегаз” и ОАО ”Томскнефть” было вверено уставом общества и на основании договоров от 23 и 29 сентября 1998 г.» .

Бурганову «имущество ОАО ”Юганскнефтегаз”, ОАО ”Самаранефтегаз” и ОАО ”Томскнефть” было вверено специальной доверенностью № ЮЭП-002/00 от 01.01.2000, выданной президентом ЗАО ”ЮКОС ЭП” на основании вышеназванных договоров от 23 и 29 сентября 1998 г.» .

Анисимову «имущество ОАО ”Самаранефтегаз” было вверено специальной доверенностью, выданной президентом ЗАО ”ЮКОС ЭП”» .

Гильманову «имущество ОАО ”Юганскнефтегаз” было вверено специальной доверенностью № ЮЭП-4/99 от 19.02.1999, выданной президентом ЗАО ”ЮКОС ЭП”» .

Следствие, таким образом, признаёт: сами добывающие компании и ВНК ни Бурганову, ни Анисимову, ни Гильманову своего имущества не вверяли. Вверял им его, якобы, президент ”ЮКОС ЭП”. Которому, - утверждает следствие, - права вверения были предоставлены неким «уставом общества» и сентябрьскими (1998 г.) договорами ”ЮКОС ЭП” с добывающими компаниями.

Следствие, однако, приписывает главе ”ЮКОС ЭП” правомочия, которых он в действительности не имел и которыми поэтому не мог воспользоваться.

Начнем с «устава общества». Речь идет, по-видимому, об уставе самогó ЗАО ”ЮКОС ЭП”, созданного в 1998 г. специально для управления дочерними нефтедобывающими компаниями ”ЮКОСа”. Такой устав, несомненно, существовал. Столь же несомненно, что он наделял руководителя ЗАО широкими полномочиями. Однако этот устав ни при каких обстоятельствах не мог вверять президенту ”ЮКОС ЭП” чужое имущество, поскольку вверять его, согласно п. 4 ст. 209 ГК РФ, могли лишь его собственники.

Таким образом, единственным достоверным доказательством вверения чужого имущества могли бы быть лишь ”сентябрьские договоры”, на основании которых, по утверждению стороны обвинения, «руководителю ЗАО ”ЮКОС ЭП” вверялось имущество добывающих предприятий ОАО ”Юганскнефтегаз”, ОАО ”Самаранефтегаз” и ОАО ”Томскнефть”, в том числе вся добываемая нефть» .

Такое утверждение, однако, фальсифицирует содержание и смысл ”сентябрьских договоров”. Следствию было заведомо известно, что ни о каком вверении имущества в них речи не шло и идти не могло. По этим договорам добывающие компании передавали ЗАО ”ЮКОС ЭП” не имущество, а функции своих единоличных исполнительных органов.

Между передачей третьему лицу имущества в доверительное управление (вверением) и передачей сторонней организации функций исполнительных органов с правовой точки зрения нет ничего общего. Отмечу лишь несколько принципиально важных различий между ними.

• При вверении собственник передает свое имущество во временное владение доверительного управляющего (п. 4 ст. 209 ГК РФ), при передаче функций исполнительных органов это имущество остается во владении самогó собственника.

• При вверении управление имуществом в интересах собственника осуществляет доверительный управляющий (п. 1 ст. 1012 ГК РФ), при вверении функций исполнительных органов управление своим имуществом осуществляет сам собственник.

• Вверенное имущество обособляется от имущества собственника и отражается на отдельном балансе доверительного управляющего (п. 1 ст. 1018 ГК РФ), тогда как при вверении функций оно продолжает оставаться на балансе компании – собственника.

• Сделки с вверенным имуществом осуществляет доверительный управляющий от своего имени (п. 3 ст. 1012 ГК РФ), сделки со своим ”не вверенным” имуществом осуществляет от своего имени сам собственник.

Вкратце суть всех этих различий сводится к следующему. По договору о вверении имущество передается сторонней организации. По договору же о передаче функций исполнительных органов имущество сторонним лицам не вверяется и остается во владении, пользовании и распоряжении самих акционерных обществ.

Наложив эту схему на реальные взаимоотношения, сложившиеся по ”сентябрьским договорам” между ”ЮКОС ЭП” и добывающими акционерными обществами, нетрудно установить: по этим договорам имущество добывающих компаний никому не вверялось и оставалось во владении, пользовании и распоряжении самих акционерных обществ, числилось на их балансах, и сделки с ним осуществляли от своего имени сами компании - собственники.

Выданные же президентом ”ЮКОС ЭП” Анисимову, Бурганову и Гильманову документы, на которых следствие строит концепцию о вверении чужого имущества, в действительности представляли собой доверенности не на вверение им чужого имущества (которые руководитель ”ЮКОС ЭП” выдавать не имел права), а на исполнение функций единоличных органов управления в рамках, очерченных законом об акционерных обществах, а также уставами добывающих предприятий и ВНК (на что он имел право).

Обладатели таких доверенностей, естественно, могли участвовать в хищении имущества компаний, в которых они занимали посты единоличных органов управления. Но ни при каких обстоятельствах они не могли заниматься ПРИСВОЕНИЕМ имущества этих компаний. Поскольку – повторюсь - никто им своего имущества не вверял.

Отсюда - принципиально важный для дела №18/432766-07 вывод: имущество добывающих компаний и ВНК не вверялось не только Ходорковскому и Лебедеву (что признаёт следствие) – оно (вопреки утверждениям стороны обвинения) вообще никому не вверялось. И потому никем не могло быть присвоено (в уголовно-правовом смысле этого термина). Что и приводит к выводу: в инкриминируемых Ходорковскому и Лебедеву деяниях отсутствует ”вверенность” как ключевой признак состава преступления ”хищение путем присвоения”.

Как Вам хорошо известно, г-н Генеральный прокурор, закон четко регулирует подобные ситуации. Согласно ст. 8 УК РФ, основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего ВСЕ признаки состава преступления. Судебная коллегия ВС РФ по уголовным делам уточняет: если отсутствует хотя бы один признак состава конкретного преступления, то нет и основания для уголовной ответственности. Согласно ст. 24 УПК РФ, при отсутствии состава преступления «уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению». Прекращение же уголовного дела влечет за собой одновременно и прекращение уголовного преследования.

Применительно к делу № 18/432766-07 эти законоположения могут быть интерпретированы следующим образом: отсутствие ключевого элемента состава преступления «хищение путем присвоения» изначально лишало это уголовное дело оснований для его возбуждения, и требует его прекращения – с одновременным прекращением уголовного преследования Ходорковского и Лебедева по вмененным им деяниям.

Государственное обвинение, однако, вопреки очевидности, настаивает: в деле №18/432766-07 все признаки преступления ”хищение путем присвоения” налицо. Причем строится это утверждение на двух основаниях – на неправомерной квалификации договоров о передаче функций исполнительных органов как договоров о вверении имущества и на утверждении, будто инкриминированные подсудимым преступления совершались преступной организованной группой, якобы созданной и руководимой Ходорковским.

Представляется очевидным, г-н Генеральный прокурор, что отсутствие оснований для возбуждения данного уголовного дела автоматически лишает обоснованности и тезис следствия о существовании ”ОПГ Ходорковского”: даже если она и впрямь существовала, то никак не могла участвовать в преступлениях, которых подсудимые не совершали.

Между тем, тезис о совершении преступлений членами организованной группы занимает в версии следствия одно из ключевых мест.

Уже преамбула одного из ”Обвинительных заключений” по ”первому делу ЮКОСа” открывается с обвинения Ходорковского не в тех или иных конкретных деяниях, а «в том, что он…создал организованную группу лиц». С описания причастности Лебедева к преступной орггруппе начинается и преамбула ко второму обвинительному заключению по тому же делу.

Эстафетную палочку из 2005 года в 2009 году перехватило и по сей день несет ”Обвинительное заключение” по ”второму делу ЮКОСа”: криминальное объединение фигурирует во всех его 14 томах, и только на 293 листах первого тома словосочетание ”организованная группа” встречается 636 раз. Ходорковский упоминается 617 раз. Поневоле напрашивается перефраз классической формулы: «Мы говорим ”Ходорковский” - подразумеваем ”ОПГ”».

Выстраивая такую схему, следствие, однако, проявляет поразительную беспечность в ее доказывании.

В самом деле: для того, чтобы подсудимые могли участвовать в совершении преступлений ”в составе организованной группы”, эта группа сначала должна была бы возникнуть. Когда же она появилась?

В постановлении о привлечении П. Лебедева в качестве обвиняемого по ”первому делу”, подписанном в августе 2003 г., сообщается, что Лебедев вступил в организованную Ходорковским группу еще в 1993 г. Ясно, что совершить этот шаг обвиняемый мог лишь в том случае, если ОПГ к тому времени - в 93-м – уже существовала. Утвержденное 26 марта 2004 г. тогдашним первым заместителем Генерального прокурора РФ Ю. Бирюковым ”Обвинительное заключение по обвинению Лебедева П. Л.” подтверждает точку зрения следствия, сообщая, будто ОПГ существовала уже в октябре 1993 г. В преамбуле этого документа фигурирует другая дата: «Лебедев П.Л. … в Москве в 1994 году вошел в организованную группу лиц, созданную и руководимую… Ходорковским М.Б.» .

Естественен вопрос: когда же все-таки возникла преступная организация, в которую Лебедев ”вошел”? Интерес к этой проблеме лишь возрастает, когда на 22-й странице утвержденного Бирюковым ”Обвинительного заключения” мы обнаруживаем новую информацию: «Лебедев П.Л., совместно с Ходорковским в 1995 г. в Москве создал организованную группу и руководил её деятельностью в процессе совершения преступления» .

Разброс дат внушителен. И свидетельствует он лишь о том, что следствие достоверных данных о генезисе ”ОПГ Ходорковского” не имеет.

Приведенные выше даты создания ОПГ взяты из официальных документов. Ни одного из них никто не отменял. Ни о каких поправках к противоречащим друг другу утверждениям или об их уточнениях прокуратура не оповещала. Отсюда - естественный вопрос: на чем же сторона государственного обвинения строит свои утверждения об орггруппе?

Сегодня чаще всего годом рождения преступной организации в официальных документах признаётся 1994 г. При этом, однако, не указывают ни не день, ни хотя бы месяц, или, на самый худой конец, время года. Называя местом возникновения ОПГ Москву, следствие не уточняет ни адрес этого события, ни участников ”учредительного собрания”, ни принятых на нем решений, ни распределения ролей. При таком подходе опорная версия следствия по ”делам ЮКОСа” остается в лучшем случае безосновательным предположением.

Можно еще понять, почему версия об ”ОПГ Ходорковского” не находит документального подтверждения – такие дела протоколами не оформляются. Можно понять, почему сами Ходорковский и Лебедев категорически отрицают факт создания группы: они, возможно, вели бы себя так же, даже если бы ОПГ действительно существовала. Куда труднее понять другое - почему обвинение среди нескольких сотен своих свидетелей до сих пор не нашло ни одного, кто мог бы подтвердить факт создания организованной группы или хотя бы сообщить, что слышал о ее существовании?

При полном отсутствии аргументов следствие на нынешнем процессе оказывается вынужденным защищать свои позиции по ОПГ одной лишь ссылкой на приговор Мещанского районного суда от 16 мая 2005 года («…из приговора … следует, что Ходорковский М. Б. в 1994 г. … в г. Москве создал организованную преступ¬ную группу» ).

В приговоре действительно сказано: «Исследованные в судебном заседании доказательства свидетельствуют о том, что Ходорковский М. Б. в 1994 г… в г. Москве создал организованную преступную группу» . Утверждение это, однако, придает приговору лишь видимость законности и обоснованности. УПК РФ (п.1 ст. 14) для признания подсудимого виновным требует не ”засвидетельствования” его вины некоей бесформенной совокупностью доказательств, а именно доказывания ее. Суд же согласился считать доказательствами некие ”свидетельства”, т. е. превратил обвинителя в самому себе свидетеля, свободного от доказывания истинности собственных утверждений. Какие именно ”исследованные в судебном заседании доказательства” подтверждают версию обвинения, в приговоре не учазано.

Между тем, ст. 75 УПК РФ (п. 2.2) отмечает: даже показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности, являются недопустимыми. Недопустимые же доказательства «не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения» (п.1). Государственное обвинение, однако, заходит куда дальше, вообще не представляя никаких доказательств своей версии об ОПГ.

Нынешняя ситуация, естественно, не имеет ничего общего с той, что царила в СССР во время одного из первых сталинских процессов - судилища над ”Промпартией”, которому в нынешнем году исполнится 80 лет. Трудно, однако, не вспомнить здесь саркастическое описание А. Солженицыным действий государственного обвинения на стартовой стадии большевистского террора: «…почему "Промышленная партия"?... Это солиднее… Правда, никаких конференций, никаких выборов ни разу не было. Кто хотел, тот и вошел, человек пять. Все друг другу уступали. И председательское место все друг другу уступали. Заседаний тоже не бывало…. Какое-то безлюдье даже... Чарновский: "да формального образования Промпартии не было". А сколько же членов? Ларичев : "подсчет членов труден, точный состав неизвестен"…» .

В те далекие времена власть поначалу еще пыталась соблюсти некие процессуальные приличия. Не имея возможности представить суду ни одного документа, подтверждающего создание ”Промпартии” и ее деятельности, прокурор РСФСР Крыленко в заключительной речи оправдывался: «…какие улики могут быть? Есть ли, скажем, документы? Я спрашивал об этом. Оказывается там, где они были, там документы уничтожались. Я спрашивал: а может быть, какой-нибудь случайный остался? Было бы тщетно на это надеяться» .

Ни первый заместитель Генерального прокурора Ю. Бирюков, утверждавший обвинительные заключения для первого процесса, ни заместитель генпрокурора В. Гринь, ставивший свою подпись под обвинительным заключением для второго процесса, даже не пытались делать вид, будто такие мелочи их беспокоят. На обоих ”процессах ЮКОСа” сторона обвинения вообще игнорировала и игнорирует как доказывание возникновения ОПГ, так и утверждения обвиняемых и их защиты об организованной группе как фикции, сфабрикованной следствием.

Такой подход может иметь, на мой взгляд, одно из двух объяснений: он вызван либо правовой безграмотностью следствия, либо умышленной попыткой обеспечить вынесение обвинительного приговора лицам, заведомо не виновным в инкриминированных им деяниях. На мой взгляд, г-н Генеральный прокурор, ни тот ни другой вариант не может быть допустим для расследования самого резонансного дела XXI века. Тем более что любой из них создает серьезную угрозу российскому обществу, конституционному правопорядку России. Ибо практика бездоказательного обвинения граждан в причастности к преступным объединениям способна формировать в стране атмосферу правового беспредела, в том числе - стимулировать бегство капитала из России, и тем самым тормозить инвестиционный процесс, а с ним и выход страны из экономического кризиса. В целом же проблемы, порождаемые процессом по делу № 18/432766-07, способны не только сохранять экономическое и технологическое отставание России от развитых стран Запада, но и увеличивать разрыв.

Серьезные последствия ”дел ЮКОСа” просматриваются и для взаимоотношений страны с внешним миром. Без малого шесть дет назад - в октябре 2004 г. - тогдашний государственный секретарь США К. Пауэлл предупредил: за ”делом ЮКОСа” «следит весь мир. …этот вопрос находится под самым пристальным вниманием международного сообщества» .

Предостережение остается в силе: на планете не проходит и дня, когда зарубежные СМИ не напоминали бы о Ходорковском, о связанных с его именем процессах.

На это явление можно было бы не обращать внимания, если бы зарубежный интерес к ”делу ЮКОСа” искусственно подогревался профессиональными ”антисоветчиками”. Нельзя, однако, не видеть, что негативное мнение о правовой обоснованности процессов над Ходорковским к сегодняшнему дню уже распространилось на широкие круги западной общественности, при прочих равных условиях способной и готовой видеть в России цивилизованное правовое государство, достойное быть надежным партнером в решении глобальных проблем современности. В общественном сознании Запада ”дела ЮКОСа” давно уже переродилось в раковую опухоль на международном имидже России. Слушания в Хамовническом суде дают западному обществу основания распознавать в сегодняшней России размытые черты старого знакомого – тоталитарный режим в венке из колючей проволоки с запечатленными на его челе серпом и молотом. И пока эти ”дела” не обретут юридически безупречный облик, ситуация вряд ли изменится.

Надеюсь, г-н Генеральный прокурор, что Вы найдете возможность вернуть процесс в правовое поле, принять меры для ограждения интересов общества от злоупотребления правом и одновременно восстановить тем самым международный престиж России, подвергаемый небезосновательной в данном случае жесткой критике.

Ю. Бандура,
гражданин РФ

ОТВЕТ ИЗ ГП

121309, г. Москва ул, Сеславинская,

д. 12, корп. 2, кв. 34

Бандуре Ю.Н.

Генеральная прокуратура

Российской Федерации

ул. Б. Дмитриевка, 15а

Москва, Россия, ГСП-3, 125993

30.03.2010 №12/11328-04

Ваше обращение в интересах Ходорковского М.Б. и Лебедева П.Л.

рассмотрено.

В настоящее время дело находится в производстве Хамовнического

районного суда г. Москвы, идет судебное следствие,

В судебном заседании все решения принимаются только судом.

В случае несогласия с судебными решениями подсудимые, а также их

защитники вправе подать жалобы в соответствующую судебную инстанцию.

Заместитель начальника Главного

управления по обеспечению участия

прокуроров в рассмотрении уголовных

дел судами - начальник отдела

по поддержанию государственного

обвинения

-К.А. Кашаев

АК № 184099

Генеральная прокуратура

Российской Федерации

№ Отв-123-20366-10/42228